b000002331

он дотошно вникал в каждую житейскую мелочь. К тому же с года­ ми выработалась у него привычка повторять одно и то же по много раз. За это я про себя звал его долдоном. Если я собирался на речку он предупреждал, чтобы я не нырял со свай, так как под водой могут оказаться торцы брёвен, вбитых в дно. И водоворотов много, потому что там рядом шлюзы. - Да знаю! - отмахивался я. И шёл к сваям, чтобы обязательно понырять с них. Как-то один водоворот завертел меня так, что я чуть не утонул. Уйдя глубоко под воду, я почувствовал, что закру­ жилась голова. Никак не мог понять, где верх, где низ... Чувствуя, что мучительно хочется вздохнуть, я открыл рот и захлебнулся. Никогда не забуду того леденящего страха, который испытал тог­ да. Отчаянно заработал я руками, ногами, пытаясь крикнуть «ма- ама!», и оказался на поверхности... Однако дух противоречия продолжал жить во мне, и, ещё не обдумав даже, что мне говорят, я начинал спорить. А если и согла­ шался, то только для вида. Виктор предупреждал, чтобы я не катался на лыжах в том овраге, где были камни, невесть откуда занесённые. - Ладно, - обещал я. И направ­ лялся именно к этому оврагу. И од­ нажды припорошенный снегом ка­ мень наказал меня - я сломал ногу... Мать везла меня в больницу на маленьких деревянных санках, одолженных у соседей. Сломанная нога время от времени задевала за неровности дороги - и тогда из гру­ ди моей непроизвольно вырывались стоны. - Не надо в больницу. Дома от­ лежусь, всё пройдёт, - хныкал я. Но мать будто и не слышала. Часто­ часто похрустывал снег под её но­ гами. Позже я оценил этот «провал» материнской жалости: перелом ока­ зался довольно коварным, и, если бы не вовремя оказанная помощь, трудно было бы сохранить ногу. Наверное, материнское чутьё подсказывало: скорей, скорей! Мама - Анна Алексеевна Шлыгина, 1973 г