b000002331

ную тарелочку картонного репродуктора, и мы услышали траур­ ную музыку, короткие речи членов правительства. Голоса у всех дрожали, и это особенно действовало на наши детские души. Тут же, возле вынесенного стола, стояли директор и учителя. Некото­ рые прикладывали к глазам платки. . Я стоял в шеренге и вдруг почувствовал себя плохо - видно, сказалось долгое стояние. Со мной случалось такое и раньше - в очередях за хлебом и когда работал на огороде в жару. Самый глу­ бокий обморок случился в колхозной бане, куда мы с отцом пош­ ли первый и последний раз. Очнулся я уже где-то на полдороге к дому - отец нёс меня на руках. И вот теперь... Я изо всех сил боролся с подступающей к горлу тошнотой. «Только этого не хватало! - с ужасом думал я. - В такую-то трагическую минуту!» А земля уже уплывала у меня из-под ног. Покачнувшись, я сделал шаг назад и почувствовал ногой деревянную скамейку. Я плюхнулся на неё и, вцепившись пальцами в подлокотник, едва удержал себя, чтобы не повалить­ ся влево или вправо. А когда дурнота прошла и перестало плыть всё вокруг, я поймал на себе тревожный взгляд матери. Но она не смела подойти ко мне, так как траурный митинг ещё не кон­ чился ... Потом она рассказывала, как удивились учителя: «Подумать только! Какой он у вас впечатлительный! Как на него подействова­ ла смерть Сталина!»... Из школы я вышел, не слыша ничего, кроме стука в висках. Меня нагнали двое одноклассников. Некоторое время шли молча - Ну чё ты? - спросил один их них. - Ничего... - ответил я. - Ну раз ничего, тогда ничего. А я думал, может, съел чего- нибудь ... - Да нет, я и позавтракать не успел. Как услышал по радио, скорей в школу бежать... Второй нервно засмеялся: - А я думал, что ты просто устал стоять. И решил посидеть на скамеечке. - Балда! - серьёзно сказал первый. - Ты чё, не видел, какой он зелёный стал? Встречный ветерок приятно холодил виски и слегка отдавал нашатырным спиртом. Точно так же, как тогда, два года назад, ког­ да меня покусал Тузик, и мне делали уколы в живот. После двад