b000002330

прыгая, играя в лапту, мы и не подозревали, какое это историческое место! Подача. Подхватываю мяч, оглядываюсь. Размахиваюсь... Мимо... - Эх, Лёня, Лёня... Кидаешь-то ты по-девичьи... - слышу голос Марии Фёдоровны. Да, уже тогда с руками было неладно. Не мог также ловко, с вы­ вертом, как это делают все ребята, бросить мяч. Не мог вертикально поднять руки. Да и ноги были не такие проворные, как у сверстников. Местные врачи утешали: «Трудное детство. С возрастом прой­ дёт. ..» Трудное детство, а у кого оно не трудное?! С благодарностью вспоминаю свою первую учительницу Марию Фёдоровну Таланову и замещавшего её одно время Ивана Степанови­ ча Фадеева, которые всячески поощряли мои увлечения рисованием и литературой. Учась в третьем классе, я написал своё первое стихотво­ рение. Это было «произведение» сатирического характера - об одной девчонтсе, которая любила погулять, но забывала про уроки. На пере­ мене я получил от рассерженной одноклассницы увесистую затрещину. Это был мой первый литературный гонорар... Помнится, как действовали на меня праздники. Идёшь по укра­ шенной флагами улице, из мощного репродуктора звучит маршевая музыка. И словно выше становишься на две головы, и ощущаешь силу необыкновенную. Навсегда остался в памяти праздник приёма в пионеры. Вот мы выстроились в шеренгу, старшеклассники стоят напротив. Их столь­ ко же, сколько и нас. По очереди произносим слова Торжественного обещания. Дрожат от волнения наши голоса. «Я, юный пионер Союза Советских Социалистических Республик, перед лицом своих товари­ щей...» Потом нам повязывают галстуки. Мне повязывает высокая темноволосая девушка с ямочками на щеках. У неё такие глаза, такое выражение лица, будто она хочет поцеловать меня... Мы идём по улице. Стараемся шагать в ногу. Концы галстуков, как языки пламени, трепещут на ветру. И хочется совершить подвиг... В 1952 году умер отец. Он умирал долго и мучительно. Врачи сделали операцию - вместо предполагаемой язвы желудка, обнаружили рак. Зашили. Сказали ему, что вырезали язву. Мать знала правду, но молчала. Только успокаивала: «Всё будет хорошо...»