b000002330

Отец жил надеждой. По-прежнему учительствовал, копался в саду. Но всё чаще и чаще подсовывал ладонь под широкий солдатский ре­ мень, перетягивавший гимнастёрку. Морщился, бледнел. На лбу высту­ пала испарина. Помню, когда отец доживал последние дни, придя в себя, он спро­ сил, обратив лицо к матери: - Как жить будете дальше? - По-ленински, по-сталински! - волнуясь, ответила мать. В глазах у неё стояли слёзы... Отменили занятия. Учителя и ученики пришли проводить в по­ следний путь завуча Кузьминской неполной средней школы. Семи­ классница Женя Есина прочла своё стихотворение «Памяти любимого учителя»... - Ты, Лёня, молодец, - сказала мне потом учительница нашего класса. - Хорошо держался, по-мужски! Если бы знала Марья Фёдоровна, как мне было неловко и тяжело оттого, что другие, чужие люди, плакали, а я не мог. И ещё не понимал тогда, что слёзы могут перегореть... Однажды портрет Сталина из коридора исчез. Оказалось, что при­ езжало какое-то начальство и обнаружило в работе учителя крамоль­ ный дефект. Дело в том, что Алексей Дмитриевич, не найдя холста нужного размера, сшил два куска. Шов был почти незаметен, но на беду художника, проходил как раз на уровне шеи вождя. Учитель тяже­ ло переживал намёки начальства на хитро замаскированную злонаме­ ренность. Ему предложили уничтожить портрет во избежание крупных неприятностей. Учителю было уже за шестьдесят. Когда Алексей Дмитриевич про­ ходил по школьному коридору, взгляд его на какой-то миг задерживался на торцевой стене, где когда-то стоял портрет Сталина. Тень пробегала по лицу учителя, он ещё больше сутулился и спешил скорее к одной из классных дверей... И вдруг ошеломляющая весть - умер Сталин. Нас, учеников 5- 7-х классов, выстроили в школьном коридоре. Включили чёрную тарелочку картонного репродуктора, и мы услышали траурную музыку, короткие речи членов правительства. Голоса у всех дрожали, и это особенно дей­ ствовало на наши детские души. Тут же, возле вынесенного стола, стояли директор и учителя. Некоторые прикладывали к глазам платки...