b000002330

ватью. Он лежал, глядя в коричневатую с трещинами стену, тускло по­ блёскивающую на неровностях, и думал о сержанте. Вот приедет домой, к себе на Кубань. Беленькая хата, садик... Мать вся изждалась - радость, слёзы, разговоры. Невеста прибежит. Краси­ вая - видел фотокарточку. Такую поцеловать - и умереть можно. А Василь живёт себе и не умирает... Год до армии дружил, потом чуть ли не каждый день письма получал... Ещё и раздумывает, женить­ ся или нет... Привереда! И всё-таки хороший парень! Заехал, хоть и пришлось дать изрядный крюк.. На службу Андрей не был в обиде. Случилось и случилось, что же теперь делать... И на гражданке случается всякое. Жизнь... Но почему именно ему выпало это? Почему?.. Неужели мало того, что отец не вернулся с войны, что мать всю жизнь маялась сердцем?.. А семь лет назад и её не стало... И мнилось, будто собрались на тайную вечерю тёмные силы, и кто-то из них, ёрничая, ткнул в него пальцем: этот-то нам и нужен... Ну ладно бы во имя чего-то. А тут ведь так, не за понюх табаку... Прыгнул, оскользнулся на краю траншеи, упал на­ взничь, на какой-то острый камень... Нет, определённо тёмные силы проиграли его в карты.., До армии Андрей был незавидного росточка, узкоплечий - маль­ чишка мальчишкой. Да и лицом не вышел: рыжеватый, нос вздёрнут... Подрос он уже после того, как всё это случилось, - когда оказался в госпитале. Он это почувствовал по одежде, которая стала тесновата и коротковата. Подросли даже парализованные ноги. И врач, подводя к нему студентов-практикантов, обращал их внимание на этот феномен. - Парадокс! Редчайший случай! - говорил он и далее сыпал латы­ нью. Андрей догадывался: ноги-то вроде омертвели, а растут. Он не просто подрос - вымахал, раздался в плечах. Было в нём те­ перь, наверно, около метра восьмидесяти, а может, и больше. Но встать он уже не мог. Не мог с высоты своего роста взглянуть на девушек, которые раньше его просто игнорировали... Кому нужен его рост теперь? Жизнь в доме инвалидов проходила как бы мимо него. Машиналь­ но натягивал одежду, машинально ел, машинально отвечал на вопросы. И лишь иногда, будто очнувшись, обводил взглядом стены, койки, сосе­ дей по комнате. Сосредотачивал внимание на ком-то одном, покусывая начинающие подрагивать губы.