b000002298

это будет „Числа", то какая-то „Парабола", то „З е ­ леная Лампа“ . . . — предполагается, что все это очень значительно и прикрывает великую глубину замысла, между тем как на деле это прикрывает только жела­ ние обратить на себя внимание таких же сереньких, никчемных читателей, которым тоже хочется быть зна­ чительными и возвышенными. Все эти ухищрения, как вы знаете, ничего уже не дают: И оду уж его тисненью предают И в оде уж его нам ваксу продают. . . Эти наши „недели дешевой книги" это крик поги­ бающей книги, ее S. О. S ., погубленной и писателями - стервятниками, и стервятниками - книготорговцами, под­ нявшими ее цену до небес, сделавшими даже хорошую книгу недоступной массам. Но ответа на это отчаянное S. О. S . не будет, ибо вокруг нас пустыня изверившихся сердец. Огромную роль в этом падении писательского авторитета съиграли газеты. Писатели есть разные, от Толстого до тех стрекулистов, сыщицкие романы которых печатаются у вас в газете. Газетные писаки, теперь в период гниения и, может быть, конца нашего мира, яв­ ляются настоящим бичем Божиим. Нет ни единого обще­ ственного скандала, начиная с Панамы и кончая делом Стависского, в котором эта беспардонная сволочь... ах. Да не нервничайте же так: недолго! . . — не играла бы первой скрипки. И страшно тут вот что: Толстой и До­ стоевский пишут и эти мерзавцы „тоже пишут", т. е. что-то такое от великанов, какая-то благодать таин­ ственно спускается и на эти примасленные по моде или художественно взлохмаченные тоже по моде головы. Но идет и обратный процесс: что-то от грязи этой бессты­ жей, продажной сволочи тихонько просачивается наверх, к Толстому: он ведь „тоже пишет". До Толстого долета­ ет только редкие капли грязи, он высоко, тогда как