b000002298

— Ну, п у с ть ...— дернулась она губами.— Тогда бу­ дем видаться... хотя изредка... Я задыхаюсь так, од­ н а ... Алданов говорит там о каких то пещерах — по моему, слишком длинно, слишком непонятно...— и на­ ивно, а, может быть, и лукаво уверяет нас, что в эти пещеры загнали нас будто бы большевики. Не знаю, са­ мообман это у него или обман: он любит понравиться... Но тут никаких большевиков нет, а мы не только в пе­ щере оказались, но точно даже в стену замурованы. Я сегодня видела афишу какого-то киношки, где среди го­ лых девиц выступает племянница Александра III, пусть не очень законная, Палей, — как будто без всякой связи с предъидущим прибавила она. — Вот. И надо знать, че­ рез что должна пройти молодая женщина, чтобы по­ пасть... чтобы иметь честь и счастье попасть на афишу на зависть всем модисткам... Да. А было время, ведь, и я, маленькая девочка, веселилась у себя на Дону, в зеленой степи, и мне казалось, что за синими горизон­ тами скрыто безмерное счастье... И вдруг она уронила голову на руки и плечи ее за­ тряслись... — Пойдемте, я провожу вас домой... — тихо и уны­ ло сказал он.— В старину у нас говаривали, что Москва слезам не верит. Это вздор: в Москве всегда были лю­ ди, которые слезам верили, а вот зд есь ... Идемте... Точно придавленные, они потащились среди огней чудовища - города. И, когда у подъезда ее мрачного до­ мищи, он прощался с ней, она тихонько уронила: — Так зайдите ко мне как-нибудь. .Хорошо?.. — Хорошо... — тронутый, сказал он. Он пошел к дому, думая о Голубенке, который раз бил головы своих детей о грязный пол какого - то вокза­ ла, а теперь сидел в тюрьме за то, что в городе - свето­ че для него, голодного, не оказалось никакого другого