b000002298

выхода. А теперь „Посл. Нов." открыли подписку в пользу его осиротевшей жены и собрали целых полторы тысячи и монсиньор какой - то поместил в газетах весь­ ма красноречивое письмо о страданиях наших братьев, русских. Дышать становилось все труднее и труднее. Она права: не пещера, а замурование и никак не боль­ шевиками, а вот этим проклятым лживым городом. В его мозгу ярко и беспорядочно вспыхнули жуткие кар­ тины разрушения Парижа анархистами, как это описано Ан. Франсом в его романе. И он хмуро подвел итог: — Да, Карфаген должен быть разрушен... Десять праведников? Да, вместе с ними, ибо если эти правед­ ники терпят все это, то они прежде всего не праведни­ ки, а может быть, еще большая сволочь, чем неправед ники... Галочка права: довольно романтики!.. Престу­ пление замазывать розовой краской последние страни­ цы Апокалипсиса.. В мертвом свете фонаря ему обольстительно улыб­ нулось девичье, почти детское личико и слабый голосок ласково проговорил: — Бонсуар, мсье. . . — Добрый вечер. — рассеянно ответил он, недоу­ мевая кто бы это мог быть: он плохо узнавал знакомые лица. Девочка — ей было, вероятно, лет шестнадцать — стояла и с улыбкой смотрела на него. И вдруг его осве­ тило, он понял и, весь сжавшись, бросился вперед, но сейчас же спохватился, вернулся и отдал несчастной все, что у него было — несколько франков — и опять побежал. В этой страшной жизни для него всегда самым страш­ ным были две вещи: плач детей и эти вот несчастные женщины...