b000002298

— Господа, здесь как будто предстоит сражение между вами, молодыми, и мной, стариком, который вы­ нужден защищать старину... — В ин ов а т ...— пренебрежительно перебил его молчаливый композитор, поднимаясь. — К сожалению, я должен идти. . . Он неловко простился со всеми и вышел. Девица с линией со смехом бросила Галочке: — Удивительно: все зовут его композитором, но никто никогда ничего из его творений не слыхал... Я боюсь, что я ошиблась: он, кажется, не способен напи­ сать даже оперы... Ну,— дерзко обратилась она к Ан­ дрею Ивановичу. — продолжайте ваши... м - м - м наставления. . . Но у него уже пропала всякая охота говорить. — Нет, от наставлений я отказываюсь...— сказал он. — Я хотел бы лишь выдвинуть одно скромное поже­ лание: чтобы молодые силы, вступающие нам на смену, прежде, чем валить в кучу мусора все, что создано до них, создали бы что-нибудь, что дало бы им право разрушать. В Индии у буддистов есть правило: прежде чем уйти в монашество, отказаться от мира, надо в этом мире показать себя, что-то сделать, ибо иначе всякий в праве подумать, что тебе и отказываться - то не от чего. Мне понятен Толстой, который выступает против Шекспира: создав „Войну и Мир“ , можно смело подходить ко всякому авторитету в мире искусства, но мне всегда были непонятны те маленькие журналисты, которые громили „Войну и Мир", когда книга начала выходить. История критики всякого великого произве­ дения весьма назидательная книга. И что замечатель­ нее всего, так это то, что почти все великаны при их выходе подвергались этому обстрелу со стороны тех, которые не создали ничего. Прочитайте отзывы кри-