b000002298

гневные взрывы эмигранта. Для него С.С.С.Р. это продукт варвар­ ства и нездорового насилия. Я не разделяю его проклятий, я ду­ маю о Новой России, но тем не менее я не могу не удивляться этому прекрасному образиу человека. Я вижу сзади него силуэты предков, отягченных годами и славой, политических деятелей, ар­ тистов, поэтов, как эта Анна Бунина или Василий Жуковский, сын Афанасия и пленной турчанки Сальма. Так встает предо мной бла­ городный и древний род всякий раз. как Иван поднимает свою рюм­ ку: „за ваше здоровье.." И одним духом мы опоражниваем наши рюмки, до последней капли, как если бы воздержание было оскор­ блением. Пусть за окнами слышны такси, пусть не слышно там бега русской тройки, но мы с Иваном Буниным находимся в степях мо­ сковских. Татары совсем рядом с нами, когда он говорит мне о своем детстве и о своем прекрасном родном Воронеже. Конечно, вокруг него тогда говорили тем прекрасным и богатым языком, который мы узнали чрез Тургенева и Толстого. Это именно на этом языке писал он свои первые юношеские стихи, восхваляя а них дедовских святых. Бога Отца и св. Деву, которых он овевал своими стихами, как одеты драгоценными камнями иконы под сво­ ими образами (соште Псопе *ооз зол оЬгаге) — Я уже много рассказывал — говорит он с улыбкой на сво­ ем лице веселого Макиавели — как те стихи удостоились в 1909 премии Пушкина и сделали из меня Бессмертного. Это было, верь­ те мне, совершенно неожиданно, так как я в конце концов был только поэтом своих полей. Неподалеку от меня на собрании Ака­ демии серьозный и молчаливый старик гладил свою длинную боро­ ду. Это бы л Лев Т о лст о й , мой учитель и друг. Я считаю е г о одним из величайших писателей всех времен. Но он направлял мои уси­ лия не к литературе, а к земле. Однажды он увидал меня на паш­ не за сохой, и посоветывал мне заняться лучше литературой: я па­ хал так плохо, что я думаю, что он б ы л прав... И Саванарола - Бунин весело смеется. — За ваше здоровье!..— говорит он и, осушив рюмку, он про­ должает: — В те времена я боролся. Но не спутайте: я боролся своим пером. Это было революционное время Я принимал участие в ре­ волюционной борьбе. Но не настолько, как другие. Я был земле­ дельцем. а когда не пахал землю, я был бродягой. Я объехал все Средиземное море, бродил под тропиками. Это бродяжничество да­ ло мне наиболее узнать людей. Узнав ближе людей в Греции или в Египте, в Тунисе или на Балканах, я лучше узнал своих земля­ ков. Я возвратился к себя на родину и к ее душе. Это путешест­ вие было не из легких, ибо оно увлекло меня в заросли чувств, в ночь страстей. „Деревня" и те книги, которые за ней последовали, привели к тому, что мне дали кличку ..Беспощадного". Тем лучше. Я хотел быть точным, не давая себе впадать в идеализацию... А потом пришла война, а за ней Революция. Писатель перестал улыбаться. Он весь горечь, дикая сила, негодование.