b000002298

— Кого же вы думаете терроризировать ?— усмех­ нулся Андрей Иванович...— Гитлера, Сталина, француз­ ского президента . . . Мне жить недолго. Постарайся запомнить, что я тебе скажу: у власти вы будете также отвратительны, как и все другие насильники. Какой масти свиньи, бегущие впереди стада, совершенно безразлично... „Нет, жизнь это издевка дьявола . . . — диктовал он вечером Евгении. — Подумать, сколько трудов, страхов, забот было нужно, чтобы вырастить этого бедного, неве­ жественного социал-террориста, но вот подвожу черту итога, а под ней—о, если бы н у л ь !.. Видимо, эта горечь неотъемлемая часть жизненной Голгофы. Но на кресте надо молчать: нашего крика не услышит никто, как никто не услышал и того, древнего крика. . . “ И Евгения, бедная „Сестра Карамазова1* тихонько погладила его руку. Это взволновало старика и он не мог вернуться к встрече сына с блудным отцом. .. На другой день Володька проследил отца и вечером явился к нему на дом. — Папа, я говорю от имени всех нас . . .— понижая голос из-за „этой женщины", говорил он. — Ты должен вернуться. Мы все были виноваты Ты был слишком тре­ бователен к нам. Ты хотел точно, чтобы мы были какими т о .. .первосвященниками, а мы только обыкновенные люди. А кроме того мы бываем утомлены, раздражены. Нам, ты понимаешь, не легко живется .. И потом ты всегда молчал. . . — Нам не о чем было'говорить друг с другом... — волнуясь, отвечал отец. — Это не ваша вина, но и не моя. Мне ближе вас смешной Дрэдноут Степаныч, который в нищете своей непременно хочет разобрать, что и как напутано в Евангелии. Я не обвиняю вас ни в чем и не требую от вас ничего: идите своей