b000002298

свой скверик или на перекресток и, подняв лицо в небо, собирал подаяния. И вот раз, когда он стоял так на пе­ рекрестке, он услыхал вдруг изумленный голос Володьки: — Папа !.. Но это ты ? !. Что ты тут делаешь?.. Ты оскорбил всех нас, когда в . . . несчастье не вернулся домой . . . Пойдем скорее, а то вокруг нас уже собираются ротозеи. . . В голосе его звучало и сострадание, и как будто раскаяние, но и обида. — Это хорошо, что мы с тобой встретились...— отвечал Андрей Иванович, удерживая волнение — Ты можешь передать дома, что я кое - как устроился и что мне больше ничего не нужно. А помочь мне ни вы, ни кто в мире не может... — Но разве ты и теперь не вернешься?— смятенно спросил он и вдруг холодно - презрительно обратился к кому-то. — Виноват: что вам угодно, мадам. — Проходя, я всегда подаю этому несчастному ста­ рику милостыню...— отвечал мягкий женский голос.— Вот вам, возьмите, друг мой ... И она положила в похолодевшую от волнения руку Андрея Ивановича монету. — Ты живешь милостыней?!—тихонько ахнул Володь ка. — Что же тут страшного? .. — пожал он плечами.— Она дала мне франк и мы оба довольны: она — своей добротой, а я тем, что буду сыт завтра. Нет, нет. давай оставим вещи так, как они есть. Вместе нам было бы слишком тяжело. И заработки ваши мне ведь известны: худа же вам брать на себя еще обузу ? .. А чем ты теперь занят? — переменил он разговор. — Но . . . у нас образовалась группа национал - террористов . . . — сказал тот, не без гордости выгова­ ривая страшное слово. — Но денег, беда, не хватает...