b000002298

— Тоже правильно... — охотно соглашался тот.— Ну, так пущай и все это и отменят... — Зачем? Пусть тешат себя... — А вы опровергаете все это на - чисто? — с любо­ пытством наседал смольник. — Нет, не все. — А чего же вы держитесь? — Я думаю, что самый лучший дар Богу от' чело­ века это усилие к чистой, красивой и доброй жизни... Наш теперешний кризис это совсем не экономический или политический кризис, а кризис совести, сердца. Оживет сердце, - мы встанем, умрет окончательно — погибнем в звериной склоке совсем. . . — Вот это правильно ! .. — хлопнул тот себя по коленке. — Весь этот гвалт ихний и путаница не к добру. . . — Га - га - га - га - га . . . — раскатилась где - то по соседству деревянная рулада неугомонной певички.— Га - га - га - га - га . . . — Пить-есть надо, вот и старается... — заметил Дрэдноут Степаныч. — Нет, это не верно . . . — отвечал Андрей Иванович. — Таких крикуний сидит теперь без работы тысячи и тысячи. Всем это до смерти надоело, но ни у кого нет смелости сказать: да перестаньте же вы безобразить! — Га - га - га - га - га . . . — Нет, нет, мне серчать на большевиков не при­ ходится ! . . — говорил задумчиво Дрэдноут. — Не отбери они у меня моего имущества, я так слепым кутенком и помер бы у себя в Смоленске... Андрей Иванович не мог не усмехнуться: чудаку казалось, что пред ним открываются теперь безбрежные горизонты, и он благоговел пред своим слепым другом... А утром, позавтракав с Евгенией, он выходил на