b000002298

начала-было потихоньку улучшать стол для него, но он попросил ее не делать этого, она догадалась, что он делает какое - то внутреннее усилие, и после этого раз­ говора тихонько погладила его руку... И они придумали с ней вести каждый вечер его „Записки Слепого'*, но он заключил с ней предваритель­ но договор (она засмеялась: „у нас с вами все идет на договорах — ужас, ужас '. ..“ ) не прерывать его во время диктовки, ничего не изменять в Записках, чтобы они были действительно его записками. Иногда, диктуя, он чувствовал, как ей хотелось что - нибудь возразить или просто сделать замечание, но она сдерживалась и он не мог не улыбнуться. Он скоро так привык к этому, что вечер без записей ему стал казаться уже не полным, и он диктовал ей самые сокровенные думы свои без всякого усилия и это, видимо, очень трогало е е .. . — Очень! . . — тихонько уронила она, когда он про­ диктовал ей это. — Договор, договор! . . — улыбнулся он, тоже тро­ нутый . . . И перо ее опять забегало по бумаге. По вечерам к ним заходил иногда дотошный Дрэд- ноут Степаныч, обстоятельно расспрашивал Андрея Ива­ новича о Перуне, о теозофии, о французской революции. Но больше всего о религиозных верованиях человечества. — И неужели в самделе этот самый генерал ихний — он никак не мог запомнить имени Людендорфа, — будет покланяться старым богам и колоть для их свинью там или быка. Не ребенок же он, понимает, что дере­ вянный стукай есть его свиньи не будет — дак зачем же вся эта прокламация? — А разве восковые свечи или нефтяные остатки, которые горят в лампадах в наших церквах, понятнее?— усмехался Андрей Иванович.