b000002298

и старается помочь вам . . . — говорил он. — Им будет совестно быть хуже собаки... Человека знать надо... Этот Ларошфуко из черты оседлости непременно хотел быть уверенным, что он „знает человека". — Я боюсь, что вы ошибаетесь, мсье Вайнштейн. .. — сказал Андрей Иванович. — Весьма возможно, что, благодаря собаке, о н и причислят меня к профессио­ налам и, рассердившись на мою назойливость и на лай собаки, пожалуй, и совсем откажут в своих благодея­ ниях. .. — Гм. . .— многозначительно уронил тот. — А чорт и х знает: о н и народ неожиданный. Но попытка не похожа на пытку, как по - русскому говорится. . . Раз пока дела идут слава Богу, мы можем спокойно смотреть, что будет дальше. А пока вы, может, ссудите меня франчком или двумя? Забегался совсем и пивка за ваше здоровье я выпил бы с удовольствием. . . • Пивком попахивало от него частенько, но Андрей Иванович всегда с удовольствием давал ему несколько франков. Он попрежнему бодрился, уверял, что голова его работает „как сумасшедшая", что дела его прини­ мают хороший оборот, но тяжкий запах старой грязи, жесткие, корявые руки, затяжной кашель, старчески - усталый голос говорили, что в его словах была изве­ стная доля преувеличения... Вечером, дома, когда в открытые окна врывалась дикая мешанина автомобильных гудков, трех радио, одного расстроенного пианино, воплей какой - то безго­ лосой певички, которая деревянно долбила свои вока­ лизы, Андрей Иванович подолгу говорил с Евгенией. От Нее приятно пахло кожей и он слышал, как быстро и ловко продергивает она свои ремешки, из которых делались туфли для купальщиков. Сперва она