b000002298

Милостивый Государь, Василий Алексеевич,— Обращаюсь к Вам, как к председателю Беженского Комитета, а копию с этого обращения вынужден сперва разослать разным лицам, которых она может интересовать, а затем в ближ айшее в р е м я о п уб ли к ую в печати. Некоторое время тому назад, видя, как нарастают бедствия наших соотечественников, я обратился к Вам с просьбой рассмо­ треть вопрос: не своевременно ли будет чрез Лигу Наций, г-на Эррио и пр. оказать давление на Советское правительство в смысле того, чтобы всем этим гибнущим, часто в ужасающих условиях — как это было с тем несчастным, который своими руками убил двух своих детей — была предоставлена возможность вернуться домой, в Россию. Мы обменялись несколькими письмами: Вы оказались противником такой амнистии. Из этого, казалось бы. совершенно последовательно надо было сделать вывод: раз не амнистия, то надо организовать защиту несчастных „своими средствиями'1 на местах и, конечно, кому же как не Эмигрантскому комитету взять на себя это дело? Вчера ко мне зашел известный Вам художник Степ. Анто­ нович Тимахович: у него не было НИКАКИХ документов, отобран­ ных у него полицией в Париже, а в смысле средств осталось всего 75 сант. Он, как Вам хорошо известно, тяжело болен. При­ станища никакого. Я указал ему некоторые возможности крошеч­ ного заработка и, чем мог, помог. Но это становится все труднее и труднее: кризис ударил по писателям жестоко. Но бумаг у него все же нет. Он обращался к Вам, заступникам всех униженных и оскорбленных, но, понятно, у Вас никакой помощи он не нашел. Вы даже не смогли вытащить у французской полиции его документы, хотя, казалось бы, „свобода, равенство и братство", которые укра­ шают у Вас даже полицейские участки, давали бы к тому все возможности. Был несчастный и у прославленного Милюковым — за то, что он не каннибал. — г-на Мутэ. был у сенатора Готеро, был всюду, а результат на лицо: больной на мостовой с 75 сайт, в кармане и — без всяких документов. Так вот и возникает у всех людей, не совсем еще петеряв ших разум и сердце, вопрос: так на кой же чорт Вы там все засе­ даете и прославляете себя в милюковском листке? Какой-то Рубин­ штейн все заседает в Женеве по делам беженским и Милюков-рука Руку моет, хотя бы и без ощутительного результата — не устает отмечать, какие значительные улучшения достигнуты этими деяте­ лями в устроении бедственного беженского бытия. Мы, беженцы.