b000002298

уходили в киношку и не было тех немногих учеников, которыми он скудно кормился. Но после этих минут забве­ ния жизнь становилась еще серее и нестерпимее. А его же ученица, Зина, вернувшись из киношки, наигрывала какую-то „Румбу" или бравурный „Парад Любви" она любила такую музыку и потому, что ее ненавидел отец. Коля, племянник, видел тяжелую драму дяди, но молчал, тихой улыбкой показывая ему только, что он все понимает и что он с ним. Ребенком он потерял отца, известного земца, которого расстреляли большевики за то, что у него было полтораста десятин земли и поко­ сившийся дом в одичалом саду, и мать, умершую от ти­ фа, а здесь с помощью дяди и бельгийских монахов, он блестяще кончил инженер - геологом. Так как места для него не было, он служил то горничной в подозрительном отеле, то чернорабочим в шахтах, то смазчиком на ка­ кой-то захудалой узкоколейке, но отвсюду, несмотря на всю его добросовестность и большую силу, его гнали: места нужны были своим. За годы гражданской войны— Коля пошел на нее семнадцатилетним мальчиком — сре­ ди всех ее жестокостей, крови, пьянства, разврата он точно узнал что - то большое и теперь смотрел на все с невозмутимым благодушием. Он мог чинить мебель, на­ тирать полы, покрасить крышу, запаять престарелую ке­ росинку, посидеть ночь около больного, все, что угодно, а были деньги, он охотно делился с нуждающимся последним. Он открещивался от всякой политики и не шел ни в ка­ кие „организации“ : „нет, нет, я в этих делах решитель­ но ничего не понимаю..." — говорил он. Но это было не верно: просто с высоты того, что он пережил, с вы­ соты своих страданий он никак не мог признать, что вся эта болтовня и потуги на что-то нужны... Андрей Иванович возвращался, усталый, с урока.