b000002298

Одно время мне хотелось думать, что я Грушенька, но потом оказалось, что я как-то и меньше ее — у меня совсем нет ее чар— и больше.. .Впрочем, ведь Грушень­ ка у Достоевского и не кончена: в порыве она могла уйти за Митей в Сибирь, но кто знает, удалось ли ей таи довести, милой, свой подвиг до конца? Порыв — одно, а жизнь — другое... Андрей Иванович со все большим удивлением и с все большим теплом слушал эту б его величества гвар­ дейскую кобылу. — Старый Толстой говаривал, что убить министра динамитной бомбой и пойти за это на виселицу много легче, чем всю жизнь обходиться без горничной. . .— тихо сказал он. — Вот, в о т .. .— сказала она. — И попали мы вот сю­ да, на дно, где от Достоевского жить нельзя, а от цыган­ ского хора с грехом пополам можно. Не я так устроила А жить хочется, несмотря ни на что, хоть впроголодь— не в смысле хлеба только, а во всех смыслах. Вот поче­ му мне так и хотелось, чтобы вы пристроились около меня, а я около вас: может быть, тонуть вместе будет легче? Ведь, я читала вас и поняла, как вы тоже страш­ но, безнадежно одинок... Они долго молчали.- — Ну,хорошо. ..— тихо сказал он, взяв ее за руку -" Хорошо. Тогда не торопите меня, нисколько не торо­ пите: мне многое не ясно в моем пути. Дайте оглядеть­ ся еще и еще. А я пока что буду бывать у вас, и ча­ сто. .. Хорошо?.. — Спасибо и на э т ом ...— грустно сказала она.— Я буду ждать... А пока я должна бежать: я продаю япон­ ский искусственный жемчуг, но что-то плохо клюет. До свидания. .. Так вы заходите просто, без предупре ждения — я вечерами всегда дома. ..