b000002298

И не успела она скрыться в водоворотах города, как все вокруг вдруг потемнело, закрутил ветер и ударил дождь, пополам с „крупой", настолько яростный, что Андрей Иванович вынужден был — сперва он посчитал мелочь в кармане — забежать, задыхаясь в какое-то ка­ фе. И сразу осекся: его остановили русские голоса. Он подсел поближе к печке, которая тихо воняла углем, спросил себе чашку кофе и прислушался. — Этот поворот к язычеству в Германии знак вре­ мени. .. — говорил голос, который показался Андрею Ива­ новичу знакомым.— Уж если такие люди, как ген. Лю дендорф, заговорили о культе Вотана, это значит многое. — Да не перебивайте же вы ! . . — нетерпеливо пере­ бил другой, тоже как будто знакомый, голос. — Читайте... .... .Символом германской религии должно стать, по Бергману, сочетание образов Героя и Матери, соответ­ ствующих двойственности пола. . .— начал кто-то чтение. — Христианство оскорбило это начало: „фигура Распято­ го не являет здоровой и естественной мужественности". Германская религия противопоставляет бесчеловечному образу Христа своего Героя. Слово Фюрера наделено ми­ стической силой. Благодаря ему, божественность нашей расы вошла в нас. Рабское чувство греховности Гитлер заместил другим условием блаженства: чувством крови, пишет Шварц. И ему вторит Бергман, говоря о символе фюрера, героя и. спасителя, победоносно шествующего во главе своего народа, как образец морали... Лживый и болезненный образ Христа должен уступить место, по Бергману, здесь перепевающему Ницше, новому, их герою: Христу нестрадающему. . . " — Бросьте всю эту чертовщину! . . — брезгливо ска­ зал знакомый голос. — Если мы будем нагромождать сра­ зу такие премудрости, мы оттолкнем сразу всех к чор товой матери...