b000002298

XXX . „ Т Р А В У Ш К А . “ Галочка изнемогала в непосильной борьбе с чудови­ щем жизни. Раньше, в далекие молодые годы, она, дочь пламенного правдолюбца Янкеля — он покоился теперь на тесном кладбище восточного Нью-Йорка, так и не добившись никакой правды, несмотря даже на факел ста­ туи Свободы — мечтала о каких - то смутных подвигах самопожертвования, о светлых победах в области люби­ мого искусства, но все это давным давно уже кончилось. Теперь все, чего она от жизни хотела бы, это тихий, от всего отрезанный уголок, немножко свободы от людей и от голода, словом, не кошачьей, а скромной, очень скром­ ной человеческой жизни. Но даже это было недоступно. Княгиня - цыганка унеслась со своими „цыганами" в Ис­ панию и лучший заработок у Галочки пропал. Ей хоте­ лось иногда лечь на землю и, подняв в низкое, серое парижское небо лицо, выть, как собака, о том, что все ходы - выходы в жизни заперты, а впереди только холод­ ный, голодный и угрюмый мрак... Иногда, вечерами, она выливала свою тоску в тех песенках, с которыми она прошла всю жизнь и которые теперь вдруг оказались людям не нужны... „Но, суда­ рыня,— сказал ей раз какой-то жирный менеджере брюками, отглаженными на удивление всему миру, — вы не внимательны: теперь для всякой женщины предель­ ный возраст для сценической карьеры это 25 лет. Как же вы этого не заметили ?. .Такова всесильная мода .“ Она поняла. И покорилась. И пела только уже для од­ ной себя. Она не знала, какие песни ей больше по ду­ ше, русские или еврейские: и в тех, и в других столько