b000002298

пользоваться всем этим, не давая ничего взамен.. .“ Но возражает голос второй: „да, но для „Войны и Мира“ нуж­ но наборщиков, которые сами ее не читают, отравлять свинцовой пылью, а симфонии наши гремят среди бар даков, кабаков и казарм, в которых молодые троглодиты с восторгом учатся выпускать кишки. Выхода нет. Сте­ ны не пробьешь, а если пробьешь, то увидишь за ней не Страну Обетованную, а новый ряд кровавых обманов: со­ циализм, коммунизм, римский папа, бездонная грязь распа­ ленных стад человеческих. . Сердце требует, чтобы я дал что-нибудь хромому нищему на углу улицы, а холодный ум подсказывает, что он сейчас же понесет твое подая­ ние в кабак, напьется и будет избит полицейскими. Так как жизнь наша стала сплошным бедствием, то вполне логично, что от каждого нашего даже доброго поступка мы ждем бедственных следствий. Было время, когда ин­ теллигентные люди верили в пользу воскресных школ, вегетарианства, University Extension, пока не увидели, что из воскресных школ вышли двуногие свиньи, кото­ рые стали писать по стенам всякие похабства, что ве­ гетарианство не остановило великой войны, а University Extension нисколько не мешает миллионным тиражам похабных романов и мисс Франции, смердящей по всем газетам... И вот: голова побелела, а в ней сознание, что жизнь отдана пустякам А внизу, под окнами затаилась Лялька. Она забыла об английском уроке, хотела-было бежать к неприятным ей де Пургин — надо же бежать куда-нибудь! . . — но в смятении запуталась в лабиринте улиц и переулков и нечаянно очутилась около дома Коли. В нем произошли большие перемены: графиня Голая уехала в Ниццу ком­ паньонкой к какой-то бешеной старухе - американке и в ее комнату у Рахили Семеновны вселилась Агриппина Ивановна, которая вступила компаньонкой в Институт Красоты, а в ее комнате поселился Коля. Мансарду же