b000002298

стояли за мордобой, а в особенности отличался наш Во лодька и Сашка де Пургин. — Толстой рассказывал, бывало, сказку.. .— улыбнул­ ся Андрей Иванович далекому воспоминанию. — Жил - был старик со старухой, а у них было три сына: два ум­ ных, а третий велосипедист. . И кто бы тогда мог пред­ положить, что теперь эти велосипедисты удушат весь мир? Без помощи велосипедистов никогда не воцарился бы ни Муссолини, ни Гитлер. И — сделать уже ничего нельзя: твой Бауэр хорошо говорит об этом. .. И в молчании, повесив голову над нудной книгой Роллана, он стал — стариковское дело — подводить опять и опять итоги и плакать над ними безнадежными слезами. „Если нельзя на земле устроить рай, как это ста­ рались всякие реформаторы до совнаркома включитель­ но, то неужели же никак нельзя исправить хоть что-ни­ будь?— думал он. — Разве не уничтожено повсюду кре­ постное право? Разве не побеждена свободной мыслью инквизиция и темные силы церкви вообще? И сейчас же был готов ответ: миллионы белых рабынь и теперь за­ гнаны нищетой в публичные дома, а миллионы черных братьев их, углекопов, под землю. Да. Бичер Стоу бо­ ролась за освобождение негров, но линчевать дядю То­ ма и тетку Хлою теперь самое большое удовольствие великой заокеанской демократии. Борьба с войной? Же­ невские миротворцы наживают на этом блестящем деле миллионы и в ударном порядке строются все новые и новые пушечные заводы И опять выступает в вечном споре первый голос: нельзя отойти от всего. Наряду с великими бедствиями, которые порождаются самим че­ ловечеством, благородные умы создали все же не мало радостей: страничка Лукреция или Толстого, симфония Бетховена, даже вот эта бедная, но сухая и теплая ком­ ната, которая укрывает тебя от непогоды — не честно