b000002298

восторженная Песня Песней. Она беззаветно пошла на колдовской зов, но, взяв все, он, известный певец, холод­ ный и равнодушный, менявший женщин чуть не каждый день, скоро ушел. Душой и теперь, при воспоминании об этом, прошла такая надсадная боль, что Галочка зарылась в мягкие, пестрые подушки лицом. Но — прятаться было уже поздно: жизнь разбила все, что только можно, и оставила ее на пустынном берегу. Были искушения, были падения, были подъемы и опять падения, были даже проблески голубого счастья на короткое время, но, как конечный итог, было одиночество, бедность, поздняя осторожность и разочарование во всем. Жизнь ожидалась, как наряд­ ный, триумфальный марш, как прекрасное служение красоте и радости, и вот две комнатки на шестом этаже, в которых часто пахнет снизу жареным луком, и — конец всем мечтам. А потом, когда, вместе с кризисом, в двери ее постучал костлявый кулак нищеты, жирный монах, взяв ее, заставил ее принять католичество, рекомендовал ее богатым католичкам и она, давая уроки их детям, этим кормилась... Отец, за океаном, уже старик, жил на бедный пансион защитника отече­ ства и все ожидал пришествия какого - то светлого, уже окончательного Мессии, брат с сестрой ушли в темные дали жизни скорбными тропами бедноты, а она с уже проступившей в тридцать пять лет сединой, вся тоска, вся усталость, закинула головку к небу с немым вопросом: за что же, за что? Но — никакого ответа из пустоты не было. И она снова уткнулась лицом в смя­ тую подушку и в согнутой спине ее, по которой разме­ тались черные змеи кос, была усталость тысячелетий. . . В окне, над застывшим грязным морем уродливо - угловатых крыш идиотски торчала башня Эйфеля. . .