b000002298

что комната ее ждет вас. Она будто и сама вам гово­ рила, но вы тогда не похотели. Комната надо бы лучше да некуда — не ваша мансарда, куды старыми ногами и не долезешь. .. Андрей Иванович не был уверен, что он возьмет эту комнату, хотя молодежь становилась все грубее, а их мать все злее, но он дал мсье Вайнштейн за труды несколько франков. Старик отстранил их. — Нет, с вас я не возьму ничего . . . — с достоин­ ством сказал ом. — И можете поверить мне: всегда готовый к услугам вам. . . И ушел, очень довольный собой, а Андрей Иванович открыл свой иллюминатор: духовит был старик. Он решил сходить посмотреть комнату, хотя близость Евгении смущала его. Он раз или два за это время встречал ее: волосы под бронзу, красивое и страстнее лицо выкра­ шено в какие-то знойно - гавайские цвета, в походке что-то от одалиски и смех горловой, колокольчиком, явно выработанный в немалом усилии. Он понимал и жалел ее: она хваталась за последние возможности для женщины. Она говорила всегда, как заводная кукла, только те пошлости, которые кем - то отштампованы для всеобщего употребления. И. как и раньше, хороши были у нее только глаза: жалующиеся, просящие милостыни, таящие боль, от которой не уйдешь . . . И говорили они ему, что кроме показной женщины, безвольно отдавшейся общественной, беженской мимикрии, в ней есть та жен­ щина, которую он уже узнал и которая жила где - то. запутанная, загнанная в какое-то подполье. Она ласково и без упреков встретила его. Малень кая комнатка была вполне прилична и опрятна, но в открытое, по случаю солнечного дня окно было слышно четыре радио сразу: один изображал Травиату, другой какое-то негритянское кривлянье, третий нахально