b000002298

опять спохватился он, — нам ведь до всех этих глу­ постей дела нет. Она будет брать не меньше двух часов в день. Я положительно думаю, что для вас, фолькло­ ристки, это прямо находка. Возможно, что будут занятия и с отдельными участниками хора. А тогда будет и совсем уж хорошо... В комнате было темно. Галочка сидела неподвижно. В душе его запели скорбные мелодии его „Черного Ангела‘ .. На другое угро Галочка в два слова покончила с княгиней - цыганкой, а когда вернулась, довольная к себе, нашла у себя экспресс от Дюпюи, который извещал ее, что он уже выспал ей все ее вещи и позволил себе присоединить к ним и те маленькие подарки, которые он был счастлив сделать ей: пусть это будет ей воспо­ минанием о их неудавшемся, но для него все же очень приятном путешествии... Галочка подумала, что он, может быть, был совсем не так плох, как ей показалось, и она тут же написала ему коротенькую, ласковую запи­ сочку, благодаря его, а после обеда отнесла все его подарки в комитет помощи бедным русским беженцам Там были чрезвычайно удивлены ее щедростью и — зашептались. Она никуда не показывалась и или чинила белье, или думала над раскрытой книгой неясные, печаль­ ные думы. Андрей Иванович тяготился ее отсутствием и иногда исписывал у себя целые страницы к ней, но писем своих никогда не отправлял. Это была скорее молитва его к Черной Звезде. И иногда он спрашивал себя: „на что, собственно, я надеюсь? Зачем все это ? Я нищий, старик и все эти сказки для меня кончены навсегда? И — опять писал . . . Когда его жена с дочерью уходили в кино, или плясать в чью-нибудь пользу, часы эти были для него отдыхом. Тогда даже 'Рахиль Семе­ новна, верхняя еврейка, открывшая уже у себя „Институт к