b000002298

работу. И подумалось: где-то когда-то жил и умер бед­ ный галилеянин - фантазер, поэтому тут, в чужой стра­ не, понастроили церквей и бьют неизвестно зачем в ко­ локола, всех раздражая — какой дикий кошмар жизнь че­ ловеческая ! . . Мог ли тот когда даже приблизительно думать, что из Его жизни и слова вырастет чертополох такой бессмыслицы? Он снова лег на койку и вспомнил полковника Васина, который попытался - было подводить русских парижан под высокую руку микадо и который вчера при встрече с ним отвернулся: он был оскорблен за Бунина, которого он никогда не читал и читать не собирался. Мир превращался в какую - то гнилостную ме­ шанину, в которой все дороги заплыли гноем. . . По лес­ тнице послышались знакомые шаги и в комнатку, на­ певая что - то унылое, вошел Коля. — А - а . . . Случилось что-нибудь?.. — Думаю переезжать, К о ля ... — приподнимаясь, от­ вечал он. — Очень тяжело что-то. Не Толстые мы, ко­ нечно, но какое-то Астапово уготовано и нам, повиди мому... А что, про Галочку все ничего не слышно?.. — Ничего... Во всяком случае квартиру она остави­ ла за собой.. .— отвечал Коля и лицо его затуманилось: он очень тосковал по Галочке, хотя и старался скрыть это лаже от себя.— А ты слышал: Писарев покончил с собой. — Какой Писарев? — посмотрел на него дядя. — Ну, гвардейский офицер, который командовал эти­ ми нашими троглодитами...— отвечал Коля. — После очередного скандала с женой — ну, этой накрашенной пулеметчицей... — заперся у себя, надел дрянненький смокинг, лаковые ботинки, как на беженский бал, от­ крыл газ и лег на диван. Против нее теперь поднялась такая буря, что даже твои дерзости забыли. Я только что встретил ее на улице: бежит куда - то в пыли, расте­ рянная. Как всегда,» намазана, но глаза испуганные. Я