b000002298

сладкий ужас и трепет и разрешается бурей восторга как бы злорадного, который есть на самом деле dзрыв нашей любви к Богу и ближнему." Близкий участник „белого** движения, свидетельствую, что этими священ­ ными чувствами были в высшей степени одушевлены г.г. офицеры Дикой Дивизии, любимый покрик которых во время гражданской войны был: „веревок! . . “ (Яростный вихрь и долгое движение. ) И теперь еще я знаю в эмиграции много архангелов Божиих, которые только и ждут, что выступить по русским деревням с саблей и веревкой. И как, как уездный моншер не понимает, что, если его утверждение святости мести справедливо, то измученный, озлобленный, обгаженный всеми этими пьяными моншерами народ поступил в полном согласии с волей Божией, выбросив всех их, наконец, из России к чертовой матери?! .(Буря. Яростные возгласы. Подня­ тые кулаки. Некоторые протесты: дайте же гово­ рить... Мы свободны ! . Свист ) „Глупый, нудный, бескрылый рассказ о своем жал­ ком детстве Иван де Бунин заканчивает ни к селу, ни к городу сладчайшими воспоминаниями о двух своих встречах с. . . Львом Толстым, догадается чита­ тель? О, нет, с высочайшим псарем, в. к. Николаем Николаевичем... (Буря. Выкрики. Один, потрясая ру­ ками, бросается к выгоду). В своей убогой, напи­ санной за рубежей книженке „Божье Древо**. он, правда, посвятил несколько бледных и пустых страничек яснопо­ лянскому Великану, но что это в сравнении с пышным пустословием его по поводу высочайшего доезжачего! . . Первая встреча Ивана де Бунин с будущим „Вождем**, отдавшим немцам пол-России и все западные крепо­ сти ее, произошла в Орле. Ивана де Бунин привело в трепет созерцание действительно очень длинных ног вы­ сочайшего псаря и „зоркость его царственных глаз**.