b000002298

Какой-то Троцкий из Стокгольма — не тот самый, который... а какой - то другой, — врал в том же листке, что „весь Стокгольм" только и живет теперь приездом Бунина. Целые столбцы в газетах исписывались о том, как Бунин приехал в Париж уже в спальном вагоне, как остановился он уже в ,,Маджестик“ , как его всюду зачем - то сопровождает какая - то Галина Кузнецова, как его „личным" секретарем состоит отныне сам Як. Цви бак, как его при высочайших выходах окружает „целая плеяда" писателей и пр. Конечно, попадались тут и маленькие соринки. Так одна французская газета сооб­ щила, что премию по литературе на этот раз получил известный русский писатель Купрсткин. Чрез несколько строк он, как и следовало ожидать, превратился в Кутр- сткофф. „Посл. Нов." ответили ей строгим выговором: если уж пишешь о такой знаменитости, то по крайней мере дай себе труд узнать, как ее зовут! . . Но так или иначе под этот колокольный звон не­ скольких захудалых русских листков Бунин вошел в сферу нашего внимания и нам нужно разобраться, с кем имеем мы теперь дело в лице нового лауреата. В Бунине, господа, есть два Бунина: Бунин до пере­ ворота и Бунин после переворота... Старого Бунина я ценил весьма высоко за его крестьянские рассказы. В то время в русской литературе свирепствовал златоврат ско - народнический угар и мужика было принято изоб­ ражать преподобным угодником и вселенским мудрецом, а его проклятый ,,мир“ залогом иного, светлого будущего. ( Браво ! . . ) Бунин говорил о деревне суровую правду. Это было решительно необходимо среди всего того ду­ рацкого вранья и истерического идолопоклонства. Все, кто знал мужика, страшились пред надвигавшейся рево­ люцией: с таким экипажем российский корабль мог нале­ теть на величайшие бедствия... Среди стихов Бунина