b000002298

Болит вечером голова от занятий в душной, противной конторе, можно тарарахнуть пирамидона, а то просто по­ лежать немного или, совсем наоборот, бежать к Коле и с ним, прижавшись один к другому, уйти в булонский „лес“ , на пустынные дорожки, в темноту. Будет мать бранить, что она „вешается ему на шею“ , — можно ска­ зать, что нисколько не вешается, а совсем даже наобо­ рот, а что он нищий, так ведь и она тоже не кино-зве­ зда, которая огребает миллионы, и что нельзя всем быть непременно Ротшильдами. А всего лучше заплакать: ма мочка ее слез не выносит и сейчас же уступит— ха-ха- ха! . . Вообще все устроено чудесно и очень даже весе­ л о - только не надо канючить и распускать слюни. Ино­ гда про себя Лялька говорила для усиления убедитель­ ности не слюни, а „сопли“ , и тогда выходило особенно смешно... ✓ — Ах, да брось мамочка!.. „Говорить" будут?.. И пускай... И пожалуйста... „Говорить" могу и я, и сколько угодно. .. Ну, прощай, бегу. .. А в воскресенье мы опять пойдем с ним — если будут деньги, b i e n entendu, — грабить на лодке или как это там говорится?.. Ну, прощай, прощай, не задерживай своей безумной до­ чери ! . . И она убегала, пышущая несокрушимым, сияющим здоровьем и радостью свидания с Колей, а мать сквозь слезы смотрела ей вслед: неужели же отнять у нее, обез­ воленной, и эту последнюю радость? Может, Господь и помилует их, молодых, ни в чем неповинных, и даст им счастье и в бедности: и чрез денежки ведь слезы льют­ ся... Мамаша были из Калуцкой и на Господа во всех делах уповали твердо, а когда упования эти не оправ­ дывались, они на Господа не обижались: значит, по гре­ хам, недостойна... И старушка торопилась зажечь лам падочку, а потом трусила ко всенощной помолиться за