b000002298

Галочка испугалась. Если она расскажет ему все, завтра опять начнется эта „кошка“ , унижение, тоска одиночества, безвыходность — нет, н е т ... — Благодарю в а с ...— улыбнулась она. — Я должна зайти тут в одно место насчет нового урока... До сви­ дания . . . И опять улыбнулась такой улыбкой, что у него душа залилась болью ... Домой ему идти было невозможно: дьявольский „Парад Любви" закрывал ему вход в семью, к „очагу“ . Вся жизнь залита зловонным гноем лжи и смешны все эти его мальчишеские поэмы о едином ве­ ликом искусстве прекрасной жизни... Прекрасная жизнь ! .. А вокруг пахнет бензином автомобилей и мочей собак. И он, повесив голову, побрел неизвестно куда. И предстоящие публичные выступления его по вопросам литературы и жизни показались ему жалким вздором ... Галочка проплакала всю ночь, а на утро за ней за­ ехал Дюпюи в чудесном дорожном английском костюме Он сам снес ее вещи, заботливо усадил ее, уверенно сел за руль. Галочка закрыла глаза и не видала, как с угла сперва с удивлением, а потом со сдержанным ужасом на нее смотрел Коля. Ему по лицу ее казалось, что ее ве­ зут на казнь. Он никому ничего об этой встрече не ска­ зал, но замкнулся в своих думах... Как это ни было удивительно для Ляльки, но и для нее настали трудные дни. И раньше вся ее молодая жизнь состояла, в сущности, из трудных и даже очень трудных дней, но она умела делать из них шутку, предлог для веселого смеха. Нет к обеду мяса? Прекрасно, мож­ но есть холодный картофель с солью! Лопнули ботинки? Можно трещинки замазать чернилами: совсем незаметно и очень смешно, а если даже и заметно, т о— пфа, вели­ ка важность! . . Шляпка вышла из моды? Пфа, мода это глупость, а она хотя и дура, но не совсем — ха-ха-ха .