b000002298

— На здоровье! . . — усмехнулся он зло. — У нас нет свободной, независимой газеты — вот и отводишь душу в письмах. Правда, это довольно начетисто: за каждое письмо ведь надо платить франк пятьдесят. Задумаешь­ ся иногда. Но и дышать тоже надо... Она остановилась вдруг пред ним и долго ласково смотрела ему в взбудораженное лицо своими ранеными глазами. — Можете вы говорить со мной серьозно? — спроси­ ла она. — Я всегда говорю не только с вами, но со всеми совершенно серьоз н о ...— не без удивления отвечал он. — В чем дело? — Идемте.. .— сказала она. — Нет, вы говорите в с е г д а не серьозно. . Вы говорите, как избалованный маль­ чик, который требует от жизни, как это раньше ваши декаденты говорили, „того, чего не бывает никогда, ни­ когда... “ Вы поражены ужасной русской болезнью, ко­ торая была бы в другом, может быть, очень смешна, но вам ее легко прощаешь потому, что в вас она очень искренна и вам первому причиняет столько настоящего страдания... — Какой русской болезнью? О чем говорите вы? — Болезнь эта на моем американском языке назы­ вается романтизмом...— сказала Галочка. — Он очень опасен, но иногда бывает излечим. Боюсь, что у вас он особенно упорен и вам нужны будут медикамента эрои ка, как говорят аптекари, чтобы, если не излечить вас, то дать вам возможность хоть изредка видеть мир та­ ким, каков он есть, без романтических очков. Всякий трезвый, знающий жизнь человек отлично знает, что Милюков и эта его дама, только политические очковти­ ратели, жонглеры, эквилибристы, которые думают, что именно этим путем они лучше всего пробьются к „хлебу