b000002298

портретов и исторических картинок таких грехов против архитектоники совсем нет: тут все строго и стройно. Блеск формы, целые россыпи мыслей—из мира Б — часто язвящий юмор, бесчисленные уклоны от демократической „генеральной линии", бодрящий сквознячек делают чте­ ние этих его страниц высоким наслаждением. И заме­ чательно: именно искусство портретиста и спасает его длинный, неуклюжий, современный роман. Не будь в нем таких фигур, как"ловкий Сема, сперва петербургский адвокат, а потом министр самостийной Украины, его супруга, его дочь, вертелка Муся, журналист дон Педро, книга, вероя но, совсем пропала бы. Меня одно время удивляло, как эти его книги не заставили говорить о себе больше, но я скоро понял, что печать наша нахо­ дится как раз в руках разных Сем и их поддужных дон Педро, и совершенно понятно, что им не очень хочется распространяться о подробностях своей биографии. Но все же я уверен, что алдановский Сема еще воскреснет, к нему читатель вернется и заставит о нем поговорить поподробнее: ибо, если руководство нашей жизнью нахо­ дится в руках Сем, то что же, кроме вечного „кризиса" во всех областях жизни нашей, можем мы ожидать? Милюков — тоже Сема — дал нам Дарданеллы, Сема Кременецкий — незалежну Украину, а все Семы вместе — ужас наших теперешних черных д н е й ..." — А чего же вы раньше-то смотрели? — грубо спро­ сил кто-то из задних рядов. — Ошиблись. В этом надо сознаться откровенно. Но об этом мы будем, может быть, говорить п о т ом ...— отвечал Андрей Иванович. — Пока же я не могу отвле­ каться от темы .... — Вот, вот! — насмешливо бросил тот же голос.— О каком-то жидке у них брехать есть время, а о деле — нету. Вот отчего Москва-то сгорела! Ну. валяйте.