b000002298

Осоргин говорил мне как - то, что все это старая петер­ бургская гниль, о которой не стоит и говорить, понятно, говорил на ушко, ибо в вашей газете он говорит совсем другое. . . Алланов был явно смущен. Он действительно жалел, что попал в такую историю, которая была уже теперь беременна скандалом. Под предлогом срочной газетной работы, он скоро стал собираться домой. И на прямой вопрос Андрея Ивановича, что он о таком выступлении думает, он сказал нехотя: — Не знаю. . . Я боюсь, что никакой „Ревизор" не сможет тут сделать что-нибудь. Во всяком случае я так всех ругать не стал бы ... Андрей Иванович тихонько обиделся: — Ругать? — повторил он. — Но „ругать" я не думаю никого: это самое вульгарное занятие. Мы погибаем и нам в наших же интересах нужно найти причину нашей гибели и, если можно, то попытаться и спастись. Реви­ зор не я, ревизор жизнь, которая поставила нас к стен­ ке. В пещеру нас загнали не большевики, как вы старае­ тесь уверить ваших читателей, Марк Александрович, а мы сами. Может быть, мы и большевиков породили... Наступило нелегкое молчание. — Мне только одно непонятно, — проговорил, нако­ нец, Алланов. — Мне непонятно, с кем же вы? Вы не с большевиками, не с правыми, не с либеральными круга­ ми общественности... Как же хотите делать политику в одиночку?.. — Я , действительно, совершенно один .. . — усмехнул­ ся Андрей Иванович. — И я не знаю, зачем мне непре­ менно нужно быть с большевиками, с правыми или с ва­ ми? А что нельзя делать политику в одиночку, я это по­ нимаю, но я также мало стремлюсь делать политику, как „делать троттуар" . Вы же сообщили нам о прекрасных