b000002298

словах Деруледа, что нет грязнее ремесла, чем ремесло политика. Я вполне разделяю эту точку зрения. Я имею по каждому общественному вопросу свое мнение, понят­ но, но соединяться „до кучи“ с разными милостивыми государями, устраивать всякие заговоры, прибегать ко всяким штукам, вроде избрания президента Гинденбурга соединенными голосами правых и коммунистов, — нет, я на это никак не пойду!.. Тогда лучше в одиночку... Я знаю, что я анахронизм: теперь все собираются в ста­ да, но я считаю этот ущерб личности одним из величай­ ших бедствий нашего времени. . . Опять неловкое молчание. — Но, может быть, мы возобновим разговор о вашем сотрудничестве у нас. . .— проговорил Алланов. — Я не думаю, что из этого что-нибудь выйдет... — отвечал Андрей Иванович.— Я могу работать у вас только на условии полной свободы от редакционной цен­ зуры. « — Это невозможно, понятно. — А тогда и разговаривать не о чем. Если мы на нашем знамени пишем „свобода", то это значит „свобо да“ и ничего другого... — Надо немножко самоограничиться . — То -есть — извините, — лить воду на мельницу Ми­ люкова. Нет, я на это не пойду. Я предпочитаю лучше молчать, чем подчиняться темной секте демократических тугов - душителей. . . Они холодно простились. Андрей Иванович, ничего не замечай, шел домой и рядом с радостным чувством освобождения от лжи в нем все же все больше нарастал какой - то новый страх. . . И вдруг выплыло воспоминание. Это было в Герма­ нии, где он выпустил свое „Интимное“ , а Алданов пер­ вый том своей исторической трилогии. Они обменялись 97