b000002296

Б о г ъ . «Богъ, Богъ».. . Но что такое этотъ мой Богъ? Богъ — это тайна, которая обволакиваетъ землю, пропитываетъ всю нашу жизнь со всѣхъ сторонъ, тайна вѣчная, непроницаемая. . . Что такое человѣкъ? Что такое этотъ видимый нами міръ? Зачѣмъ все это? Куда это идетъ? Откуда мы явились? Неизвѣстно, это тайна, и эта пропитывающая всю нашу жизнь тайна, тайна животво рящая, согрѣвающая, для меня — Богъ. Въ отличіе отъ другихъ «вѣрующихъ», я рѣшительно отказываюсь отъ всякихъ попытокъ опредѣленія свойствъ Бога, я не приписываю никакихъ атрибутовъ этой Конечной Тайнѣ. Я не настаиваю даже, чтобы для обозначенія ея употреблялся именно этотъ терминъ «Богъ», а не какой-нибудь другой. Всякая попытка пости женія этой Тайны уже какъ бы уменьшаетъ Ея величіе. Понять тутъ ничего нельзя — Тайну эту можно только, и то не всегда, чувствовать. И потому моего Бога проповѣдывать нельзя — о Немъ нечего сказать. . . Можетъ быть, постаравшись, и можно бы эту религію, — если это религія, — обозначить какимъ-нибудь изъ существующихъ уже терминовъ, но я самымъ рѣши тельнымъ образомъ отвергаю эти ограничивающіе ярлычки. Они слишкомъ обязы ваютъ, а тутъ никакихъ ограниченій, никакихъ цѣпей быть не можетъ. . . Жизнью я вынужденъ былъ изъ своей крошечной приходской церковки выйти въ безбрежную Вселенскую Церковь, и въ ней не оказалось ни шуйныхъ, ни десныхъ, ни праведниковъ, ни грѣшниковъ, въ ней всѣ, всѣ люди, безъ единаго исключенія, имѣютъ совершенно одинаковыя права. Вмѣсто прежнихъ маленькихъ, но невы носимо тяжелыхъ скрижалей разныхъ ветхихъ завѣтовъ и всевозможныхъ завѣтовъ новыхъ, отпечатанныхъ на самыхъ усовершенствованныхъ ротаціонкахъ, вотъ предо мною скрижали необъятныя, но легкости необычайной, скрижали Вселенной, и письмена ихъ — звѣзды, свѣтлыя рѣки, темные лѣса, падающій снѣгъ, сверканіе молній, и дѣтскій смѣхъ, и женскія улыбки, и кровь, и слезы. На скрижаляхъ этихъ написано всего одно Слово, заключающее въ себѣ уже дѣйствительно весь законъ и пророковъ, Слово, которое отнюдь, однако, не является стѣсненіемъ, категори­ ческимъ императивомъ, но лишь ключомъ, отпирающимъ входъ въ Землю Обѣтован­ ную, и Слово это сегодня читается такъ, а завтра иначе, а послѣ завтра или даже чрезъ минуту еще иначе: сегодня письмена эти слагаются для меня въ въ слово К расота , завтра въ Симпатію, послѣ завтра или черезъ минуту въ Р адость , а, можетъ быть, и въ Любовь или Мудрость. . . И все это выражаетъ одно и то же, все это ведетъ къ одной и той же цѣли -—въ Землю Обѣтованную, Землю Радованія... Б е р е з а . Вотъ предъ моимъ окномъ растетъ старая береза: изъ земли безобразно лѣзетъ толстая, корявая, пѣгая палка, на извѣстной высотѣ отъ этой палки начинаютъ расходиться въ стороны другія палки, потоньше, потомъ еще потоньше, а потомъ все это кончается узловатыми ниточками, на которыхъ болтаются зеленыя тряпочки листьевъ. Кажется, ничего особенно красиваго, а удивительно красиво.. . Сдѣлайте изъ папье-маше точь въ точь такую же пѣгую толстую палку, такіе же сучки и сучочки, такіе же листики изъ батиста; пусть даже искусные парфюмеры придадутъ этимъ листикамъ свойственный нмъ острый и въ то же время нѣжный запахъ. Пусть все будетъ точь въ точь, какъ и на настоящей березѣ, и все же полу-