b000002296

А раннее зимнее утро, когда ты лежишь еще въ постели, а въ печкѣ, похлопывая заслонкой, урчитъ древній-древній огонь, а въ окно тихо смотритъ бѣлый сонъ зимы ? И ни звука, ни единаго звука кругомъ, точно ты одинъ во всей вселенной... А непогожія осеннія сумерки, когда въ окна съ шумомъ хлещетъ холодный дождь, а у тебя въ комнатѣ такъ тепло, такъ уютно и думается такъ ясно и хорошо? А полежать на теплой землѣ среди пахучей травы, глядя, какъ изъ-за старыхъ развѣсистыхъ березъ встаетъ надъ сѣро-зеленымъ бархатомъ полей огромная, нѣжно золотая луна? Гомеръ — какъ прекрасно отмѣтилъ В. В. Вересаевъ — не говоритъ о своихъ, герояхъ: поѣли, поспали, — онъ говоритъ: насладившись сномъ, насладившись пи щей, ключевой водою.. . Какъ это глубоко! . . Именно: человѣкъ мудрый долженъ не придумывать себѣ утомительныхъ искусственныхъ наслажденій, а учиться нахо дить наслажденіе во всемъ: во снѣ, въ ключевой водѣ, въ кускѣ простого хлѣба, въ радостномъ ходѣ просвѣтленными полями навстрѣчу солнышку. Жизнь должна быть подобна чашѣ, переполненной драгоцѣнными камнями, чтобы, отходя на вѣч­ ный покой, человѣкъ могъ радостно вздохнуть въ сознаніи, что онъ въ полной мѣрѣ «насладился днями» жизни своей. . . „Ч ѣм ъ хотѣлъ бы я стать? " — Ѳемистоклюсъ, говори: хочешь быть прокуроромъ? , — Хочу. . . „Мертвыя души". Встрѣтилъ въ книжномъ магазинѣ Татьяну Львовну С. Разговорились о Львѣ Николаевичѣ, о «Ясной Полянѣ».. . — Я все думаю иногда, чѣмъ бы еще сталъ Левъ Николаевичъ, если бы онъ прожилъ еще лѣтъ десять? — сказалъ я между прочимъ. — Я всегда ждалъ отъ него всякихъ неожиданностей. . . Татьяна Львовна задумалась. — Недавно я говорила съ братомъ Сережей приблизительно на эту тему, — сказала она. — Онъ вспоминалъ, какъ еще въ дѣтствѣ онъ читалъ съ гувернеромъ нѣмецкую книжечку «Was will ich werden?» и признался, что и до сихъ поръ онъ, сѣдой старикъ, не знаетъ еще, was er werden will. Увы, и я вотъ вся сѣдая уже, а все еще не уходилась, все еще тоже не знаю, чѣмъ бы я хотѣла стать. . . Я съ большой симпатіей посмотрѣлъ на эту милую, не только умную, но и искрен нюю женщину. . . Вокругъ все Ѳемнстоклюсы, которые отлично знаютъ, что они хотятъ стать литераторами, актерами, прокурорами, попами, конторщиками, митрополитами, и — станутъ ими. Но Боже мой, какъ мало вокругъ людей, которые не знаютъ, чѣмъ они хотятъ быть!.. Вѣроятно, въ міровомъ хозяйствѣ нужны и Ѳемнстоклюсы. Можетъ быть, они и есть тотъ мертвый костякъ, скелетъ общества, на которомъ держится его живой теплый организмъ, всѣ эти уже сѣдые Гамлеты, которые не знаютъ, чѣмъ они хотѣли бы стать, и которые вносятъ въ жизнь тепло, углублен ность, неожиданность и поэзію.. .