b000002296

шенно необходимо — только тогда отлетятъ поселившіеся въ нашихъ душахъ вам пиры излишнихъ заботъ, только тогда, можетъ быть, зацвѣтетъ наша жизнь, какъ лугъ, покрытый лиліями полей и полный пѣсенъ птицъ небесныхъ. .. Когда м іръ былъ м о л о д ъ . . . Съ одной стороны, мы — или, по крайней мѣрѣ, тѣ изъ насъ, что поумнѣе, — знаемъ, въ концѣ-концовъ только то, что мы ничего не знаемъ и никогда не узнаемъ, но, съ другой стороны, мы знаемъ черезчуръ много. Куда , въ какую даль я ни поѣхалъ бы, отправляясь, я знаю уже почти все, что я тамъ увижу. Я знаю, что, выѣхавъ изъ Одессы на югъ, я проѣду узкимъ Босфоромъ въ Константинополь, гдѣ живутъ турки, я знаю о Магометѣ, и о младо-туркахъ, и о положеніи турецкой жен щины, и о томъ, какъ и когда и откуда появились тутъ турки, и о Византіи, и о пла нахъ германцевъ на Ближнемъ Востокѣ. Я знаю, что дальше будетъ темно-голубое Эгейское море и, когда вдали на сѣрой скалѣ я увижу очертанія аѳинскаго Акрополя, мнѣ не нужно будетъ говорить, что это. Я знаю о Сократѣ, Платонѣ, Аристотелѣ, о персахъ, о Праксителѣ, о трагикахъ, о нравахъ спартанцевъ, о Венизелосѣ, о Сафо, объ элевзинскнхъ мистеріяхъ. . . Я ѣду дальше и знаю навѣрное, что встрѣчу я въ Палестинѣ, въ Египтѣ, въ Индіи, на крошечныхъ островкахъ, затерявшихся среди безбрежнаго простора Тихаго океана, о рисѣ, слонахъ, пальмахъ, индусахъ, кастахъ, тиграхъ, Буддѣ, Ведахъ, летучей рыбѣ, Шри-Шанкарѣ, циклонахъ, Конфуціи, о роли англійскаго капитала въ Индіи, о чайныхъ плантаціяхъ, о колесницѣ Джаг гернаута, объ экспедиціи къ южному полюсу, о политическомъ и соціальномъ устрой ствѣ Новой Зеландіи, о глубинѣ Великаго океана, о краснокожихъ, о трестахъ, о Маркѣ Твенѣ и Бичеръ-Стоу, о Вандербильтѣ, о Ніагарѣ, о духоборахъ. Я знаю милліоны такихъ разнообразныхъ вещей, которыхъ даже и перечислить невозмож но.. . И потому, куда бы я ни поѣхалъ, я заранѣе знаю, что ничто уже не въ состоя ніи поразить меня тамъ, за этой голубой полоской «волшебницы дали», которая раньше, въ дѣтствѣ, такъ манила, такъ звала, обѣщала такъ страшно много. .. Ахъ, какъ завидую я человѣку, который жилъ въ тѣ времена, когда міръ былъ еще молодъ!. . Какъ завидую я какому-нибудь Язону, который со своими арго навтами ѣхалъ за золотымъ руномъ въ далекую, и страшную, и манящую Колхиду... Что ни ударъ веселъ, то новый міръ, что ни шагъ впередъ, то новое очарованіе! . . И мало еще того, что онъ видѣлъ, — надо принять во вниманіе и то, что ему каза лось, что онъ видѣлъ. Я вотъ знаю, что вонъ то просто лунный свѣтъ играетъ на успокоившихся волнахъ, что это вечерній бризъ поетъ въ снастяхъ, а онъ зналъ, что это играютъ вдали свѣтлые хороводы наядъ, что это поютъ сирены; я знаю, что пригвожденный къ скалѣ Прометей существовалъ только въ мозгу даровитаго грека, создавшаго его, а грекъ, причаливъ къ берегамъ Колхиды, жадно искалъ глазами ту скалу, на которой страдалъ этотъ титанъ-благодѣтель. Среди голубыхъ горъ, увѣнчанныхъ коронами изъ литого серебра, онъ съ трепещущей душой искалъ золо того руна, а я знаю, что нѣтъ уже тамъ никакого золотого руна, если, впрочемъ, подъ красивымъ именемъ этимъ не разумѣть акцій бакинскихъ нефтепромышленни ковъ. . . Для него міръ былъ безконечно великъ, для насъ земля только большая квар тира, пусть хотя бы съ выходомъ въ безконечность. Для насъ земля уменьшилась до смѣшного и страшно опошлѣла: намъ надо уже дѣлать большое усиліе, чтобы,