b000002296

И весенній вѣтерокъ, и звенящія вершины лѣса, и бѣлыя пухлыя облака, и аро матъ цвѣтовъ, и пѣніе птицъ, казалось, со всѣхъ сторонъ говорили только одно: не думай, будь радостенъ, будь прекрасенъ, какъ вонъ эта маленькая, невидимо благоухающая въ чащѣ обвѣшаннаго золотыми сережками орѣшника фіалка. . . Она прекрасна, она благоухаетъ, и я вотъ, наконецъ, нахожу ее и стою надъ ней долго, и любуюсь, и упиваюсь ея ароматомъ, и въ душѣ у меня, сѣдого человѣка, свѣтлыя волны вешней радости, цѣлый океанъ радости. И она не спрашиваетъ себя среди звенящаго весенними пѣснями лѣса, подъ этимъ теплымъ небомъ: стоитъ ли жить, для чего жить? Она знаетъ, что жить стоитъ, знаетъ, для чего: для кра соты, для радости, для упоенія, — для жизни. И ее совершенно не занимаютъ и не безпокоятъ вопросы, могутъ ли эти вешніе отвѣты ея на вѣковѣчные вопросы «лечь въ основу общественной программы», «стать категорическимъ императивомъ, равно обязательнымъ для всѣхъ». Она живетъ и радуется, и этого довольно тому высо кому, теплому и ясному небу, которое такъ близко къ ней, которое благословляетъ — я чувствую это — и эту радость ея, и всю ея жизнь.. . И что всего важнѣе, такъ это то, что благоухаетъ и рядится въ свой скромный и прелестный нарядъ она не для меня — можетъ быть, нарочно даже она спряталась отъ меня въ эту чащу, — а для себя ; я могъ притти и могъ не притти, могъ остано виться и порадоваться, и могъ равнодушно пройти мимо, а она все цвѣла бы, все бы курила свой ѳиміамъ молодой веснѣ, принесшей на землю свѣтъ, тепло, любовь, радость. Ей совершенно безразлично, что есть на свѣтѣ страшные нищіе съ прова лившимися носами и этимъ радостнымъ утромъ гдѣ-то, полные безсмысленной злобы, рѣжутся милліоны одурѣвшихъ людей, — она вѣдь не просила ихъ объ этомъ! . . Такъ. Но — душа болитъ... Подъ сводами церкви. Испанскій король Карлъ XI не могъ исполнять супружескихъ обязанностей. Приближенные рѣшили, что онъ околдованъ и что необходимо прибѣгнуть къ по мощи церкви, чтобы освободить его отъ проклятыхъ чаръ. Церковь, которая въ это время закоптила всю Испанію дымомъ костровъ инквизиціи, охотно пришла на помощь бѣдному коронованному выродку и предписала подвергнуть и короля и королеву церемонія очищенія отъ чаръ, во время которой и король и королева долж ны были стоять предъ монахами совершенно голыми, а затѣмъ, по окончаніи цере моніи, должны были тутъ же дать монахамъ наглядное доказательство, что средство церкви подѣйствовало. Объ этомъ разсказывается въ донесеніяхъ французскаго посла графа де-Ребе накъ Людовику XIV. Вотъ изъ какой тьмы надо вылѣзать бѣдному человѣку!. . Что же удивитель наго, что мы лѣземъ такъ медленно ? . . С а р к о ф а г и . Величайшее зло современной литературы — это такъ называемыя полныя со бранія сочиненій. Большинство писателей почтительно придавлены этой ужасной могильной плитой. Не будь этого варварства, писатель, можетъ быть, игралъ бы