b000002296

— Такъ. Но по берегамъ Темзы, Сены, Невы, гдѣ нѣкогда цвѣли нѣжныя мар гаритки, стоятъ гнусные лупанаріи.. . — Да. Но придетъ время, когда на развалинахъ этихъ гнусныхъ лупанаріевъ, по берегамъ Темзы, Невы, Сены, будутъ цвѣсти нѣжныя маргаритки. . . И въ этой смѣнѣ свѣта и тѣней вся жизнь и никакъ изъ этого не выйдешь. . . Равенство предъ страданіемъ. Страданіе на всѣхъ путяхъ человѣческихъ. Царь можетъ страдать такъ же, какъ и бездомный бродяга, и бродяга — какъ самый могущественный царь. Но отношенію къ страданію въ ихъ положеніи нѣтъ никакой разницы, даже больше: площадь уязвимости царя больше, чѣмъ у нищаго, — онъ слишкомъ открытъ со всѣхъ сторонъ для нападенія страданія, слишкомъ сильна надъ нимъ владычица міра, Майя. Одинъ, озябнувъ на паперти, гдѣ ждалъ онъ милостыни, хочетъ миску горячаго борща въ грязной харчевнѣ, другой — женщины, третій — завоевать большую область, которая ему совершенно ни на что не нужна, четвертый — чтобы ему всѣ хлопали въ театрѣ. Нѣтъ этого — ему больно. И подойди тихо, и поговори, и за ставь, чтобы онъ засмѣялся надъ тѣмъ, надъ чѣмъ теперь плачетъ. . . Трудъ . Горожане и приблизительнаго понятія не имѣютъ о той массѣ мелкаго, незамѣт наго труда, который нуженъ для поддержанія жизни человѣка. «Вотъ сдѣлаю то-то и то-то, — говоришь себѣ, — и тогда можно будетъ передохнуть...» Напрасная надежда!. . У коровы не хватаетъ подстилки, — надо привезти. Смотришь: поло мался заборъ, — надо скорѣе починить, а то чужой скотъ заберется въ садъ и на огородъ и все попортитъ. Только починили заборъ, — смотришь, течетъ крыша на сараѣ, надо чинить. Починили крышу — подошло время опрыскивать садъ, а тамъ надо подвезти навозъ къ парнику, а тамъ подвязать виноградникъ, а тамъ отелилась корова, а тамъ не хватаетъ дровъ, а тамъ нуженъ ремонтъ штукатурки въ домѣ. И такъ изо дня въ день, безъ конца, почти безъ передышки. . . И въ результатѣ всего этого — зеленый холмикъ твоей могилки! Но, — говорятъ, — какъ для тебя потрудились люди предшествующихъ поко­ лѣній, такъ и ты потрудись для тѣхъ, что идутъ за тобой. Да вѣдь это неправда, что они трудились для меня, — они обо мнѣ и не думали даже, такъ какъ нельзя думать о томъ, чего еще и нѣтъ. Они жили для себя. Все равно: ты пользуешься ихъ трудомъ, — значитъ, простая порядочность заставляетъ тебя заплатить за это. Такъ, безспорно. Но опять-таки бѣда въ томъ, что они, трудясь для себя, оставили мнѣ не только много добраго, но еще больше безполезнаго и массу вреднаго: башни Эйфеля, вѣковыя привычки къ алкоголю, табаку, милліонныя арміи, безчисленныя утонченныя привычки, которыя являются въ концѣ-концовъ только обузой для всѣхъ. . . Такъ что, если и хочешь потрудиться и отплатить грядущимъ за тотъ трудъ, что сдѣланъ стариками, то смотри, трудись такъ, чтобы отъ труда твоего не трещалъ затылокъ у потомковъ. И во всякомъ случаѣ не придавай своему труду слишкомъ большого значенія: зеленый холмикъ впереди не у одного тебя вѣдь. . .