b000002296

Привычка разрушаетъ красоту. Если бы драгоцѣнные камни были разсыпаны по дорогамъ, мы цѣнили бы ихъ не выше снѣга или росы, которая не только не уступаетъ имъ въ красотѣ, но даже превосходитъ: что можетъ быть прекраснѣе холодной капельки ея въ чистомъ, свѣжемъ, душистомъ вѣнчикѣ цвѣтка? Если мы живемъ въ тѣсномъ, душномъ городѣ, простой сѣренькій домикъ, спрятавшійся въ глубинѣ цвѣтущаго сада, кажется намъ очаровательнымъ, а я почти уже не замѣчаю красоты горъ, моря и всего, что насъ здѣсь окружаетъ, какъ сторожъ На ціональнаго музея въ Неаполѣ не замѣчаетъ красоты окружающихъ его постоянно античныхъ статуй. Не то, что мы дѣлаемся совершенно не способны замѣчать окру жающую насъ красоту, — нѣтъ, но надо особенное вниманіе, усиліе, чтобы вызвать ее изъ тумана привычки въ ея первоначальной свѣжести.. . Красота въ мірѣ во всемъ. Сегодня я долго любовался простымъ ярко-краснымъ одѣяльцемъ Оли, ко торое, повѣшенное на веревку, какъ огонь, горѣло среди моря зелени, въ лучахъ яркаго солнца.. . Красота во всемъ, и самый простой сѣрый булыжникъ можетъ живому воображенію разсказать о своемъ рожденіи, о своей жизни вещи, предъ которыми поблѣднѣютъ всѣ волшебныя сказки. . . Отсюда выводъ: не стремись никуда, не ищи ничего, — все въ тебѣ. Стоитъ только широко раскрыть глаза и сердце, чтобы «вѣчная поэма творенія» наполнила тебя своей вѣчно-прекрасной музыкой и сдѣлала для тебя ненужными всякія другія поэмы. Учись, учись быть довольнымъ тѣмъ, что есть вокругъ тебя, во всякомъ положеніи, потому что то, что тебѣ дано — Голконда.. . Жи з н ь . Тихая ночь. Чуть дышитъ въ заросляхъ вѣтеръ. Въ небѣ горятъ и перелива ются звѣзды, а въ темномъ морѣ, вдали, на самомъ горизонтѣ, медленно и величаво плывутъ какія-то новыя, странныя созвѣздія — то идетъ флотъ. Очертаній страш ныхъ броненосцевъ не видно, не видно ни пушекъ, ни башенъ, а только эти удиви тельно красивыя, стройныя созвѣздія.. . И вдругъ чистый, чистый звукъ родился вдали моря и еще, и еще, и еще, и плывутъ, и таютъ.. . То «бьютъ склянки». . . Чужая, совсѣмъ чужая жизнь. . . Но какая она стройная и грозно-красивая!.. И пришло утро. Солнышко еще не вставало, — только ласточки да я встали. Даже вороватыя сойки сонно переговариваются еще въ дубовой рощѣ и не рѣша ются еще отправиться въ набѣгъ на мои груши, персики и кукурузу. Я посидѣлъ уже немного на могилкѣ, глядя, какъ въ голубой дали моря тихо, тихо идутъ подъ парусами стройныя турецкія фелюги. . . И иду на баштанъ. Среди густой путаницы плетей сочно золотятся спѣлыя дыни, а чуть дальше зеленѣютъ арбузы, на которыхъ уже разгорѣлись зубы ребятишекъ. И какія все названія: «бакшевый царь», «король раннихъ», «красавица Востока. ..» И дѣйствительно, въ своей вели чавой неподвижности они, эти могучіе красавцы, напоминаютъ чѣмъ-то восточныхъ царей.. . И я собираю пахучія дыни и несу домой, но всѣхъ не унесешь, и я прихожу еще разъ. И до сихъ поръ ноютъ руки отъ тяжелыхъ круглыхъ дынь, и по всему дому стоитъ ихъ густой, пряный ароматъ.. . И это другая жизнь, не только не имѣющая ничего общаго съ той, которая про шла вчера мимо нашего хутора въ своемъ грозномъ величіи, но боящаяся ее, этой