b000002296

я иду къ дремлющему озеру. Затхлый запахъ тины дохнулъ мнѣ въ лицо. Въ камы шахъ шумятъ лягушки. А гдѣ же таинственныя тѣни русалокъ, фей въ развали нахъ? Почему старые великаны не разсказываютъ больше сказокъ о быломъ? По чему здѣсь такъ непривѣтно, такъ грустно? Въ развалинахъ закуковала кукушка. Зачѣмъ? И безъ нея я зналъ уже, что жизнь печальна. . . Мнѣ удалось возстановить лицо сатира. Онъ стоитъ теперь надъ моимъ пись меннымъ столомъ. Въ сумерки я часто сажусь противъ него и на его ядовитую улыбку отвѣчаю тихой дружеской улыбкой. Мы съ нимъ любимъ этотъ сумеречный покой и не рвемся уже къ яркому свѣту торжествующаго дня; мы не вѣримъ лука вому лепету весны, ни звѣздамъ, ни соловьямъ. Мы знаемъ, что ночь бываетъ тем нѣе и холоднѣе послѣ яркаго дня, что за весною идетъ осень, что счастье . . . а впро чемъ, что такое счастье? Хр а мы . «Богу храмы не нужны» . . . — говорятъ раціоналисты. Разумѣется, они Ему не нужны, но человѣку-то нужны, потому что, если бы они ему были не нужны, то онъ и не строилъ бы ихъ. Да и къ чему въ концѣ-концовъ эта война раціоналистовъ противъ храмовъ? Что дурного въ томъ, что человѣкъ украсилъ землю Кельнскимъ соборомъ, Васи ліемъ Блаженнымъ или какою-нибудь маленькой деревянной церковкой надъ сере бряной ширью рѣки, въ зеленой пустынѣ сѣверныхъ лѣсовъ? Аскетизмъ. Радостная улыбка дѣвушки навстрѣчу своему избраннику, кубокъ огненнаго вина за дружеской бесѣдой, вѣнокъ розъ, гирлянда свѣтлаго смѣха — все это отъ дьявола?! Но если, по Евангелію, Богъ есть сама Любовь, то какъ же Онъ, этотъ любящій Отецъ, будетъ ненавидѣть людей, своихъ дѣтей, за ихъ маленькія радости? Совер шенно правильно и глубоко сказалъ Достоевскій: «кто людей любитъ, тотъ и радость ихъ любитъ, — сотворите радость людей». . . Путь человѣка достаточно увитъ тер новникомъ, чтобы можно было сердиться на него за его маленькія радости. Аскеты подобны дѣтямъ, которымъ любящій отецъ радостно привезъ издалека дорогихъ игрушекъ и которыя презрительно на глазахъ отца отбросили эти игрушки въ сторону. Это — неуваженіе и нелюбовь къ Отцу. Богъ долженъ быть и въ ясной улыбкѣ дѣвушки, почуявшей первое тепло любви въ своемъ сердцѣ, и въ свѣтломъ, незлобномъ смѣхѣ, и въ веселой бесѣдѣ пирующихъ друзей. Все отъ Него и за асе — хвала и радостная благодарность Ему. . . Обычай. Успокоительно-ровно, успокоительно-мягко катятся колеса по безконечной до рогѣ. Справа — высокія лѣсистыя горы, слѣва — пустынное море, въ чистомъ веш немъ небѣ — яркое солнышко, а въ свѣжемъ воздухѣ — неуловимый, нѣжный за пахъ фіалокъ.. . И думается такъ хорошо и легко.