b000002296

Такъ пришли изъ древней, полумиѳической Бактріи, колыбели арійцевъ, зате рявшейся въ отрогахъ Гималаевъ, сами римляне, такъ вышли оттуда родоначальники всѣхъ остальныхъ европейскихъ народовъ, такъ потомъ стали отраиваться въ сіяніи Ver Sacrum эти молодые рои отъ самого Рима. . . Мы забыли этотъ милый обычай, намъ кажется, что идти уже некуда, что всѣ дали уже наши, что, словомъ, свѣтъ уже клиномъ сошелся. Мы безсознательно пытаемся замѣнить эти священные походы молодежи тѣми сѣрыми, утомленными толпами эмигрантовъ, которые подъ предводительствомъ какого-нибудь бойкаго еврейчика-агента, въ поискахъ куска хлѣба и долларовъ, устремляются на загажен ныя плевками всего міра улицы Чикаго или Нью-Іорка. И будутъ тамъ торговать они ваксой, шить по шаблону скверные штаны, изнывать на душныхъ фабрикахъ и, если что имъ и прибавится, то развѣ только въ случаѣ удачи крахмальная манишка да лишняя сотня долларовъ въ карманѣ. . . Иногда нашу тѣсноту, нашу бѣдность, нашу тоску по иной долѣ пытаемся мы разрѣдить слѣпыми, ярыми вспышками, которыя мы называемъ революціями. По горяче-кровавымъ морямъ, среди вѣтровъ безумія, ревущихъ со всѣхъ румбовъ сразу, люди отплываютъ къ таинственнымъ берегамъ какой-то сказочной Бѣловодін, которыхъ еще никто никогда не достигалъ, но которыхъ мы, конечно, непремѣнно достигнемъ. И купаются люди въ кровавыхъ буряхъ, и гибнутъ въ погонѣ за несбыточнымъ и вотъ вмѣсто медовыхъ рѣкъ въ кисельныхъ берегахъ снова передъ ними старая землянка, а передъ ней еще болѣе разбитое въ этихъ трепкахъ корыто. Это тоже, если хотите, походъ въ дали, но тамъ, въ древнемъ Ver Sacrum, — голубыя моря, тутъ — моря крови, тамъ чистое, бодрящее дыханье ледниковъ, тутъ — жаркое, зловонное дыханье озлобленныхъ толпъ, тамъ — улыбки цвѣтовъ, здѣсь — исковерканные трупы, тамъ въ конечномъ результатѣ новая колыбель новой культуры, тутъ — старая, беззубая, тошная сказка про бѣлаго бычка, хотя и поданная подъ новымъ названіемъ.. . Я не изъ тѣхъ, которые выступаютъ со своимъ рецептомъ спасенія рода человѣ ческаго, я совсѣмъ не желаю хлопотать о возроженіи Ver Sacrum, какъ средства разрѣдить сгущающуюся атмосферу въ Европѣ, я отлично понимаю, что «условія политическія, экономическія . . . » и пр., и пр., и пр., не дадутъ людямъ осуществить эти фантазіи, но отчего бы хотя нѣкоторымъ фантазерамъ не попробовать «въ порядкѣ частной иниціативы» устроить хоть разъ въ жизни, подъ знаменемъ волка и дятла, этотъ священный исходъ въ пустыни ? Идти некуда ? Да, Боже мой, міръ совсѣмъ не такъ еще тѣсенъ! . . Далеко ли отъ насъ, напримѣръ, прекрасно-пустынный печор скій край, а что мы о немъ знаемъ ? А духъ захватывающіе просторы Азіи, неужели ужъ и тамъ такая тѣснота, что некуда человѣку податься? А Скалистыя горы Аме рики ? А первобытная глушь Амазонки ? А пустыни центральной Африки ? . . И распахнутъ дали свои синія крылья предъ новыми sacrani, и увлекутъ, и зачаруютъ... «Ничего не выйдетъ?» А развѣ тутъ выходитъ что-нибудь особенное? Побродить хотя бы весну одну своими ногами въ мѣстахъ, гдѣ нѣтъ еще человѣка, гдѣ нѣтъ газетъ, трамваевъ, крахмальныхъ воротничковъ, политическихъ ораторовъ, гдѣ жи ветъ своей тихой жизнью лишь волкъ да дятелъ, развѣ этого мало? Идти солнеч ными путями и находить на нихъ новыя слова, новыя пѣсни, иногда любовь въ сіяніи звѣздъ, иногда и смерть среди цвѣтовъ, и горы, и рѣки, и глушь, и восторгъ, — развѣ этого мало? Вѣдь, это радость, которою можно жить до конца дней. . . Да будетъ у каждаго человѣка хоть одинъ разъ въ жизни эта вольная, дикая священная весна! . .