b000002296

«Если ты свабодна, то можешь, моя милоя подруга, притти посмотрѣть, какъ мы будѣмъ судить господъ, числомъ 24, — все президентъ и члены парламентовъ Тулузы и Парижа. Очень савѣтую тебѣ закусить хорошенько предварительно, такъ какъ мы едва ли кончимъ раньшѣ трехъ часовъ. Абнимаю тебѣ, мая милая падруга и супруга твой мужъ Трэншаръ.» И, конечно, супружница закусила и пошла смотрѣть, какъ люди мучаютъ людей, какъ ихъ казнятъ, какъ мальчикъ 16 лѣтъ среди груды обезглавленныхъ труповъ ищетъ тѣла своего отца, котораго такъ недавно еще привезли сюда изъ Тулузы и за которымъ мальчикъ всю дорогу шелъ издали пѣшкомъ, не въ силахъ оторваться отъ любимаго. .. И вотъ болѣе ста лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, и авторъ книги, въ которой я на шелъ этотъ человѣческій документъ1), сидитъ въ томъ же замкѣ, изъ котораго былъ увезенъ на гильотину его дѣдъ, артистъ и страстный нумизматъ, и разбираетъ се мейный архивъ и негодуетъ на убійцъ его дѣда и совсѣмъ, совсѣмъ не понимаетъ того, что тогда произошло.. . А вокругъ стѣнъ его замка, какъ и тогда, такіе же озлобленные люди и все та же безсмыслица и нелѣпость жизни. .. III. Въ 1904 г. въ Англіи былъ арестованъ молодой человѣкъ, но имени Куперъ, но обвиненію въ убійствѣ своей возлюбленной и въ покушеніи на самоубійство. Онъ былъ приговоренъ къ смертной казни, но такъ какъ рана, нанесенная имъ себѣ въ шею, еще не зажила, исполненіе приговора было отложено. Чрезъ нѣкоторое время доктора удостовѣрили, что рана его достаточно зажила и что онъ можетъ быть безъ всякихъ опасеній повѣшенъ, что и было исполнено. . . (Сагрепіег, — „Prisons, Police and Punishment''). Эгоцентризмъ. Подъ завываніе страшнаго нордъ-оста я думалъ о той болѣзни, которою стра даемъ всѣ мы и которая лишаетъ насъ столькихъ радостей. Мыслью мы всѣ пре красно понимаемъ, что мы — только частичка во всемъ земномъ населеніи, а земля — только пылинка въ безднахъ неба, мы это понимаемъ, но мы этого не чувствуемъ. Напротивъ, мы чувствуемъ, что мы стоимъ въ центрѣ вселенной, и весь этотъ вели чавый ходъ ея только какъ бы для насъ, для меня, стоящаго въ центрѣ мірозданія. Отсюда всѣ эти странныя заботы объ утвержденіи своей пылинки, своего я, эта боязнь, какъ бы маленькій огонекъ этотъ не потухъ. Стоитъ же только выучиться чувство вать себя безконечно малою частью безконечно великаго цѣлаго, искоркой въ по токѣ вѣчнаго свѣта, льющагося изъ безднъ невѣдомаго, какъ всѣ эти страхи, всѣ заботы должны будутъ отпасть: не о чемъ заботиться, не стоитъ заботиться. Этого я достигаю временами, и какая радость тогда жизнь! . . Но, съ другой стороны, надо твердо помнить, что личность человѣка — святыня, что она не можетъ быть средствомъ ни для какой цѣли, что она сама по себѣ высшая цѣль.. . 1) „Vers l'échafaud", par de Ваtz.