b000002296

матери ихъ, напрягая всѣ силы, жали колосистую рожь, изъ которой потомъ будетъ хлѣбъ для этихъ дѣтей, для ихъ мужей и для меня, одинокаго путника, идущаго широкою безбрежною степью. . . Что же главное! Матеріалисты, спиритуалисты, позитивисты, дуалисты, теозофія, ученіе о Ло госѣ, Элевзинскія мистеріи, ницшеанство, православіе, Веданта, что это все, какъ не одинъ сплошной крикъ: «я ничего не знаю . . .» ? Всѣ эти теченія мысли похожи на тѣ храмы, которые, въ удивленіи предъ Тайной, человѣчество воздвигаетъ по лицу земли: всѣ они стремятся точно улетѣть въ небо своими колокольнями и шпи цами, и — всѣ не достигаютъ его. Что же все это значитъ? Это прежде всего значитъ, что не мысль въ жизни главное. . . I I е р л ъ . Преподобный Исихій говоритъ, что человѣкъ долженъ бытъ подобенъ израиль скому первосвященнику , который на груди носилъ золотую дощечку съ надписью: «святыня Господня ». Да, это хорошо помнить, что и у тебя на груди есть такая, хотя бы и невидимая, золотая дощечка, говорящая, что въ душѣ твоей, святынѣ твоей, должно бытъ только то, что свято, только то, что радостно, только то, что лучезарно.. . К р о в ь . Рано по утру, когда я съ больнымъ Левушкой на рукахъ подошелъ къ окну, я замѣтилъ, что на одинъ изъ ближайшихъ дубовъ сѣла какая-то хищная птица. Ястреба страшно одолѣваютъ насъ, то и дѣло растерзывая куръ. Я быстро пере далъ Левушку женѣ и, схвативъ ружье, выстрѣлилъ. И тотчасъ же, пригибая вѣтви, только что опушившіяся молодой листвой, на землю медленно, съ сучка на сучокъ, стала падать птица. И сразу меня охватило знакомое мнѣ чувство моральной тошноты. Я вышелъ. Тамъ, подъ дубомъ, на молодой, обрызганной кровью травѣ лежалъ соколъ, — удивительный, весь точно стальной, красавецъ съ огромными, прекрас ными, обведенными желтой каймой глазами. При видѣ меня онъ приподнялся и зло раскрылъ навстрѣчу мнѣ клювъ. Изъ груди его сочилась кровь. Вокругъ тихое сѣренькое утро, и въ заросляхъ поютъ соловьи, а въ моей груди — тоска невыразимая.. . Г р ѣ х и . Большіе, такъ называемые, «смертные» грѣхи у человѣка, большею частью, являются грѣхами совсѣмъ малыми, тогда какъ грѣхи маленькіе, такъ называемые, «простительные», суть грѣхи очень большіе, важные, «смертные». Грѣхи большіе потому имѣютъ маленькое значеніе, что на нихъ человѣкъ рѣшается только подъ давленіемъ исключительныхъ обстоятельствъ, ослѣпленный, напримѣръ, сломанный