b000002296

ческимъ глазомъ съ солнца, одно сердце наполняется радостью: а-а, день прибываетъ, уже скоро весна, солнце, молодые клейкіе листочки, радость! . . Земля не видна съ солнца, на землѣ не видна эта лѣсная дорога, затерявшаяся въ горахъ, на этой длинной каменной лентѣ, протянувшейся на сотни верстъ, среди этой лѣсной пу­ стыни я со всѣми моими думами — только совсѣмъ невидная пылинка, и вотъ эта пылинка размышляетъ о томъ, что дѣлается теперь въ безднѣ вселенной. Да развѣ это не поразительно, развѣ это не величайшее изъ чудесъ, этотъ огонекъ человѣче­ скаго разума, это живое, полное радости человѣческое сердце ?! . . К то это? . . . Какъ быстро летитъ время! . . Люся уже учится писать, Леночка уже ри­ суетъ своихъ первыхъ «дядей», фантастическія фигуры со страшными глазами и безконечнымъ количествомъ пальцевъ; даже крошечный Левушка, такъ, казалось, еще недавно родившійся, и тотъ все смотритъ въ зеркало и все удивленно спраши­ ваетъ: «кто это? кто это?» и, заглядывая за зеркало, старается поймать того таин­ ственнаго незнакомца, который на него смотритъ оттуда. Я почти на сорокъ лѣтъ старше его его, но, когда я смотрю въ зеркало, я тоже тихо про себя спрашиваю: «кто это? кто это?» и — не нахожу отвѣта. . . Невозвратное. Сны, сны . . . Какое-то волшебное царство открывается предо мною каждую ночь, — настолько волшебное, настолько прекрасное, что жалѣешь, что про­ снулся. . . Сегодня во снѣ я былъ молодымъ, здоровымъ человѣкомъ, у котораго вся жизнь еще впереди. И снилась мнѣ прекрасная женщина съ удивительными глазами цвѣта барвинка, которая любила меня любовью чистой, какъ утренняя заря. Вкругъ насъ кипѣли страсти, были всякія столкновенія съ людьми, борьба, но надъ всѣмъ этимъ сіяла, какъ майское утро, наша любовь. И я просыпаюсь, полный сладкой муки, и въ золотомъ сіяніи ранняго утра еще долго плаваютъ предо мною милые глаза цвѣта барвинка, еще долго болитъ мое сердце, что этого нѣтъ, что этого . . . не было. . . И откуда, откуда прилетаютъ они къ намъ, эти милые призраки со свѣтлыми крыльями ? Кто они ? Зачѣмъ ? Что такое эта ихъ мимолетная жизнь въ насъ, болѣе короткая, чѣмъ жизнь мотылька? И сколько, сколько ихъ, этихъ нарядныхъ неви­ димыхъ мотыльковъ, носится такъ надъ лугомъ жизни! . . Они зовутъ къ невозвратному. И тяжело сознавать, что это — невозвратное. Да, волшебная сказка жизни кончилась, и надо встрѣтить вечеръ, а затѣмъ и ночь мужественно, спокойно, безъ страха, безъ напрасныхъ сожалѣній, — хотя и съ грустью, можетъ быть. . .