b000002296

— Какъ? Это Бахусъ? Никогда! . . — воскликнулъ онъ, забывая всякую осто рожность. — Вся Италія скажемъ вамъ, что это Платонъ. . . Онъ найденъ при ра скопкахъ Помпеи. . . — Что онъ найденъ при раскопкахъ Помпеи, это совершенно вѣрно . . . — ска залъ я. — Точно такъ же совершенно вѣрно и то, что вся Италія говоритъ, что это Платонъ, и тѣмъ не менѣе, другъ мой, это все же Бахусъ. . . — Но, синьоре. . . — Но, милый Джованни, зачѣмъ же мы будемъ спорить? — сказалъ я прими рительно. — Если вамъ нравится думать, что это Платонъ, я рѣшительно не имѣю ничего противъ. Напротивъ: мнѣ пріятно видѣть это ваше желаніе воплотить бо жественнаго автора безсмертныхъ твореній въ столь прекрасную, столь совершен ную форму. Эта голова — голова бога, между тѣмъ какъ Платонъ историческій, какъ извѣстно, красотой не отличался. . . Но не въ этомъ дѣло — дѣло въ томъ, что ваши друзья ввели васъ еще въ одно заблужденіе: это совсѣмъ не оригиналъ... — Синьоре.. . Какъ не оригиналъ?!. Да вы знаете ли, съ какой опасностью они совершили это дѣло? Вѣдь по нимъ стрѣляли даже! . . — Это возможно . . . — согласился я. — Но они, значитъ, ошиблись, схвативъ не то, что имъ было надо. Дѣло въ томъ, что оригиналъ этой прекрасной вещи изъ бронзы, — этотъ же бюстъ мраморный.. . Но такъ какъ все же сработанъ онъ въ высшей степени искусно и тонко, я охотно готовъ заплатить за него вашимъ друзь ямъ, если не тысячу лиръ, что было бы чрезмѣрно, то . . . скажемъ, сто. . . Джованни схватился за голову. — Синьоре, вы говорите ужасныя вещи! . . — прошепталъ онъ трагически. — Не, дай мнѣ тотъ стаканъ съ виномъ. Такъ, спасибо. . . Изъ за чего же рисковали люди жизнью? Такая ошибка, такая роковая ошибка, — вотъ ужъ подлинно forza del destino, какъ говоритъ нашъ старый Верди! . . — Джованни, я полагаю, что ваши друзья просто . . . обманули васъ . . . — ска залъ я. — Они просто пріобрѣли этотъ прекрасный бюстъ въ магазинѣ, но чтобы сорвать съ неопытнаго человѣка тысячу лиръ, разсказали вамъ эту неправдопо добную исторію. Но сто лиръ, повторяю, я дамъ имъ очень охотно. . . — Не понимаю . . . — скосивъ глаза въ сторону, бормоталъ бѣдный Джованни. — Совершенно ничего не понимаю. . . Но я, вы понимаете, не уполномоченъ на такую сдѣлку. . . И давайте мы сдѣлаемъ такъ: вы дадите мнѣ эти сто лиръ, и я оставлю этотъ бюстъ до завтра у васъ, а тѣмъ, что послали меня, я передамъ все. Если они убѣдятся въ своей ошибкѣ, если они согласятся на эту цѣну, бюстъ оста ется у васъ, а то я завтра же возвращаю вамъ ваши сто лиръ, а вы имъ — бюстъ. . . Хорошо? .. — Ѵа Ьепе . . . — отвѣчалъ я. — Вотъ ваши сто лиръ. . . А теперь идемъ. . . — Только ради всего святого, закройте же какъ-нибудь бюстъ, — я все же боюсь! . . — сказалъ Джованни. — Мы рискуемъ головой! . . Чтобы сдѣлать удовольствіе моему другу, я прикрылъ бюстъ старой газетой — синюю тряпку Джованни взялъ себѣ, — и мы вышли. Джованни быстро повеселѣлъ. Ни на другой день, ни потомъ Джованни не вспоминалъ больше объ этой исторіи, и бюстъ прекраснаго Бахуса такъ и остался у меня. III. — Комета Галлея. — Э-э, синьоре! . . Добрый день! . . Васъ-то мнѣ и надо . . . — замѣтивъ меня, воскликнулъ мой другъ Джованни, сидѣвшій подъ тѣнью своей смоковницы съ цѣлымъ ворохомъ газетъ. — Жарко, э?