b000002296

— Да, да, но чудеса, чудеса отъ язычника! . . — закричалъ Джованни. — Вотъ въ чемъ загвоздка!. . И какъ только они выпутаются изъ этого скандала? . . Я хочу сказать, клерикалы.. . — Но почему вы не допускаете, что синьоре Ленорманъ могъ ошибиться? — тихо проговорилъ фра Бартоломео. — Такой знаменитый ученый! . . — съ негодованіемъ воскликнулъ Джованни, страшно вертя глазами. — Никогда! . . Тѣмъ болѣе, что и наши синьори должны были признать его правоту, — онъ показалъ имъ какую-то надпись на постаментѣ, снизу. . . — Ну, что же . . . — потупивъ глаза, отвѣчалъ фра Бартоломео. — Пути Гос подни неисповѣдимы, и Онъ могъ изливать свою благодать на вѣрующихъ и этимъ путемъ. Однако, ночь бливка, а путь мой дологъ, — позвольте, синьори, пожелать вамъ доброй ночи . . . — сказалъ онъ, вставая. — Надѣюсь, синьоре, вы скоро побы ваете у меня — мнѣ хочется показать вамъ ту вазочку, которую недавно подарилъ мнѣ одинъ калабрійскій крестьянинъ, нашедшій ее при вспахиваніи своего поля, — вещь искусства великаго, способная порадовать всякаго. . . Я обѣщалъ ему побывать у него на-дняхъ, и онъ, простившись съ нами и ласково потрепавъ по щекѣ маленькаго Ие, смотрѣвшаго на него своими черными блестя щими агатами, не отрываясь, точно это былъ какой-то удивительный звѣрь, вышелъ... — Ну, кушай же, Пе, мандарины. . . — сказалъ я. — И не смотри такъ на ми лаго фра Бартоломео, — право, онъ совершенно такой же человѣкъ, какъ и мы... — Такъ-то оно такъ, но все-таки изъ этой исторіи имъ будетъ нелегко выпу таться!. . — захохоталъ Джованни. — Мы этимъ воспользуемся на выборахъ. . . — Едва ли, другъ мой, Джованни, это открытіе произведетъ большое впечатлѣ ніе на вѣрующихъ . . . — сказалъ я. — Вы же слышали отъ фра Бартоломео, что пути Господни неисповѣдимы — то же скажутъ вамъ и другіе вѣрующіе. . . — И пусть. А мы все же ликуемъ . . . — кричалл. Джованни. — И рѣшили отпраздновать съ Пе этотъ день достойнымъ образомъ. Мы пришли за вами, синьоре, — сдѣлайте намъ честь пойти съ нами въ оперу сегодня. . . — Хотя, другъ мой Джованни, я и избѣгаю удовольствій шумныхъ, — сказалъ я, — но было бы въ высшей степени невѣжливо отвѣтить отказомъ на ваше любезное приглашеніе. . . Я благодарю васъ за то, что вы вспомнили обо мнѣ въ такой зна менательный для васъ день. Я охотно принимаю ваше предложеніе. . . — И великолѣпно . . . — воскликнулъ Джованни. — И отлично! . . — и вдругъ онъ звонко щелкнулъ себя по лбу и закричалъ: — Ба, а самое-то главное я съ этимъ попомъ и забылъ! . . Онъ быстро выскочилъ изъ комнаты и тотчасъ же вошелъ опять, неся въ рукахъ что-то тяжелое, завернутое въ синюю ткань. Съ видомъ заговорщика, подозрительно оглядываясь во всѣ стороны, онъ осторожно развернулъ синее покрывало и — — Божественный Платонъ . . . — прошепталъ онъ въ священномъ трепетѣ. Я невольно залюбовался прекраснымъ бюстомъ. — Я знаю, какъ любитъ синьоре искусство и древность, и вотъ разстарался . . . — подозрительно оглядываясь, тихо продолжалъ Джованни и, наклонившись къ самому уху, прошепталъ едва слышно: — Подлинникъ . . . выкраденъ изъ музея. . . Просятъ всего тысячу лиръ.. . Я не хотѣлъ упустить такого рѣдкаго случая для синьоре.. . Только тысячу лиръ. — Джованни. — сказалъ я, — я вижу, что вы стали жертвой страшной ошибки. Прежде всего, это совсѣмъ не божественный Платонъ, какъ вы говорите, а Ба хусъ. . .