b000002296

— Я ? Рѣшительно ничего особеннаго . . . — отвѣчалъ онъ. — Я слишкомъ много видѣлъ этого будущаго, чтобы интересоваться этимъ предметомъ. Я помню то время, когда этотъ храмъ еще стоялъ новымъ и на фронтонѣ его стояло гордое S. Р. Q. R.; помню, разъ пріѣхала сюда изъ Рима компанія молодежи — здѣшніе виноградники очень славились тогда своимъ виномъ и воды тогда къ нему люди еще не научились подмѣшивать. Тутъ вотъ, — болота тогда тутъ не было, — въ тѣни старыхъ пиннъ и пировали они, и я слушалъ ихъ гордыя рѣчи о томъ славномъ будущемъ, когда вся вселенная отъ Геркулесовыхъ столповъ до странъ Гиперборейскихъ преклонитъ выю подъ благодѣтельное ярмо великаго Рима и мудрый сенатъ его декретируетъ всеобщее благополучіе и миръ подъ охраной желѣзныхъ легіоновъ. Но вотъ прошло очень немного времени и тутъ появились какіе-то дурно одѣтые, дурно даже пахну щіе люди, которые звали себя христіанами и которые думали ни много, ни мало, какъ о томъ, чтобы повалить желѣзный Римъ съ его безчисленными легіонами, — конечно, для того, чтобы установить всеобщее благо. Римъ для того же всеобщаго блага старательно истреблялъ этихъ оригиналовъ, жегъ ихъ въ смоляныхъ мѣшкахъ, терзалъ дикими звѣрями, распиналъ на крестахъ. И они все это мужественно вы носили для того, чтобы для общаго блага побѣдить; конечно, они не побѣдили и, не побѣдивъ, тѣмъ не менѣе искренно считали себя побѣдителями только потому, что человѣку въ золотѣ, сѣвшему на мѣстѣ римскихъ цезарей, угодно стало имено вать себя христіанскимъ папой. . . Я надѣюсь, что я имѣю честь бесѣдовать съ сво боднымъ мыслителемъ? Я поклонился. — Ну, такъ вы, конечно, понимаете, что то, что побѣдило, не было христіан ствомъ и что никакого всеобщаго блага отъ этого не послѣдовало, — продолжалъ онъ. — Напротивъ, прошло много вѣковъ, и оказалось, что для общаго блага необхо димо прежде всего свалить папство. Папство, какъ древній Римъ, отвѣтило на это темницами и кострами; но тѣмъ не менѣе дѣло потихоньку кончилось тѣмъ, что этотъ золотой старичокъ оказался запертымъ для общаго блага въ своемъ дворцѣ и заботы о будущемъ перешли цѣликомъ въ другія руки. Я помню, вотъ тутъ на дорогѣ разъ отдыхалъ отрядъ гарибальдійцевъ. О, если бы вы слышали ихъ рѣчи о свѣтломъ будущемъ, которое они принесли Италіи и которымъ тѣмъ не менѣе теперь недоволенъ нашъ общій другъ Джованни Учелло, дѣлающій такіе чудесные жесты, когда онъ говоритъ безграмотнымъ погонщикамъ муловъ, и каменщикамъ, и крестьянамъ о томъ будущемъ, которое онъ, Учелло, готовитъ имъ! . . И за эти жесты карабиньеры два раза уже водили Учелло въ тюрьму.. . — Такъ что же, по-вашему, Джованни не побѣдитъ? — спросилъ я. — Отчего же? — отвѣчалъ онъ. — И Римъ побѣдилъ, и христіане побѣдили, и гарибальдійцы побѣдили. И онъ побѣдитъ. Только что же изъ этого будетъ слѣ довать? Вотъ недавно тутъ присѣлъ отдохнуть братъ Джузеппе, траппистъ, — вы знаете его? — Какъ ж е .. . — Ну, вотъ. . . И вытащилъ этотъ превосходнѣйшій человѣкъ изъ кармана своей рясы библію и сталъ вполголоса восхищенно читать Исаію. Боже, и чего только ни обѣщалъ этотъ добрый старикъ человѣчеству! . . И левъ ляжетъ съ ягнен комъ, и перекуютъ люди мечн на орала, и ребенокъ будетъ играть надъ норою аспида, — изумительно прямо! . . И вотъ прошло съ тѣхъ поръ почти три тысячи лѣтъ, ни чего изъ этихъ обѣщаній исполнено не было, и встаетъ Толстой и почти дословно обѣщаетъ то же, что и Исаія, и всѣ . . . ну, если не всѣ, такъ очень многіе восхищаются и вѣрятъ ему! . . Человѣкъ ужаснѣйшій фантазеръ и ничто такъ не ненавидитъ онъ,