b000002296

ствовалъ, что все это, весь этотъ пляшущій при вспышкахъ молній во тьмѣ міръ, дѣйствительно, призракъ, и что мнѣ поэтому какъ-то не на что опереться, что я вишу какъ будто гдѣ-то въ безконечномъ пространствѣ. И стало жутко, тревожно. . . И вдругъ я взглянулъ вверхъ: звѣзды, тишина, глубина, миръ. . . И шевельну­ лось въ душѣ недоброе чувство: «миръ, у тебя миръ, а намъ то каково ?» И промель­ кнула — все это спросонья — мысль: если бы не грустные, хоть иногда, облачные, сѣренькіе деньки, прерывающіе иногда этотъ миръ и великолѣпіе неба, люди или возненавидѣли бы этотъ его миръ, или . . . перемѣнили бы всю свою жизнь. . . Уж а с ъ . Говорятъ, что одна американская газета поглощаетъ бумагой въ сутки до 13000 деревьевъ и что, если дѣло пойдетъ такъ и дальше, то черезъ 21 годъ въ Америкѣ не останется ни одного перелѣска. Только вдумавшись немного, поймешь весь безмѣрный ужасъ этого преступленія. Оголить землю, уничтожить одно изъ самыхъ прекрасныхъ украшеній ея, ея храмъ, обезводить поэтому рѣки, вызвать засухи, обезобразить землю, и все это только для того, чтобы отравлять милліоны людей каждый день всякою пошлостью и ложью и ни на что не нужнымъ вздоромъ, отъ этого просто можно съ ума сойти! . . Сколько красоты создано природой, и какое безобразіе дѣлаетъ изъ этого человѣкъ, пожирающій лѣса, зелень, свѣжесть, ра­ дость для того, чтобы превратить все это въ «кушайте Геркулесъ», «я былъ лысымъ» ѵі во вранье какого-нибудь безстыжаго политикана! . . » До чего нагло и мерзко лицо нашей такъ называемой цивилизаціи! Человѣкъ изъ папье-маше. Пріѣхалъ Н., вотъ уже много лѣтъ проповѣдующій вегетеріанство и «возвра­ щеніе къ природѣ». Когда мы встрѣтились утромъ въ саду, онъ тотчасъ же сѣлъ спиною къ морю и заговорилъ о . . . разныхъ книжкахъ, брошюрахъ, газетахъ и только черезъ часъ спохватился и, обратившись къ морю, проговорилъ, какъ бы по обязанности: — Какъ у васъ хорошо тутъ! . . И сразу раскрылось все, что въ немъ. Природы, возвратъ къ которой онъ про­ повѣдуетъ и на которую иногда разсѣянно взглядываетъ сквозь пенснэ, онъ не знаетъ и поэтому не любитъ, для него это — только красивое слово, и вся его про­ повѣдь — это только нанизываніе одно на другое этихъ красивыхъ словъ: природа, трудъ на землѣ и пр., — словъ, подъ которыми нѣтъ рѣшительно ничего. Онъ хо­ дитъ у насъ по морскому берегу, какъ слѣпой, онъ говоритъ только о печатной бумагѣ во всѣхъ ея видахъ. Онъ ѣстъ душистое, только что сорванное съ яблони яблоко не потому, что ароматъ его и вкусъ прелестны, а потому, что это — «сыроя- дѣніе», которое, какъ сказалъ докторъ такой-то, особенно «полезно», онъ купается въ морѣ . . . впрочемъ, онъ не купается, а «совершаетъ частыя омовенія тѣла» по­ тому, что они, какъ сказалъ докторъ вотъ такой-то, тоже очень «полезны». Онъ глубоко вдыхаетъ ароматный морской воздухъ не потому, что его радостно вдыхать, а опять-таки потому, что въ немъ есть какая-то такая штука, которая сдѣлаетъ его, Н., здоровымъ и цвѣтущимъ: такъ сказалъ докторъ такой-то.. .