b000002296

непремѣнно отдѣльно. . . Отъ общаго кладбища отталкивало меня и безобразіе на шихъ кладбищъ съ ихъ безвкусными памятниками, претенціозными и трафаретными надписями, и брезгливая мысль о томъ, что скрыто подъ этими зелеными холмиками, о всѣхъ этихъ гнилыхъ сифилитикахъ, распухшихъ водяночныхъ, зеленыхъ чахоточ ныхъ, отравленныхъ пьяницахъ, которые, пройдя по pемлѣ, произвели на ней столько всякаго безобразія и даже, уйдя-то, и то не могли оставить ничего лучшаго, какъ этотъ каменный «монументъ» съ мордастымъ ангеломъ и безграмотной цитатой изъ Евангелія, которымъ онъ, когда живой, нисколько и не интересовался. Даже въ смерти ложь!. . И хотѣлось отдѣльности.. . И только съ большимъ трудомъ понялъ я, наконецъ, что яркая, прекрасная картина жизни соткана изъ контрастовъ, что все въ ней — и пьяница, и чахоточный, и страшный сифилитикъ — на своемъ мѣстѣ, что каждый человѣкъ необходимъ, какъ стежокъ въ пышномъ коврѣ, который вышиваетъ Великій Артистъ жизни. И когда понялъ я это, я примирился съ кладбищемъ и теперь хочу лечь на вѣчный покой рядомъ со всѣми этими маленькими творцами Великой Поэмы, имена кото рыхъ даже Ты, Господи, вѣроятно, забылъ. . . Да и помнить не нужно. . . Наука. — . . . Это было въ семидесятыхъ годахъ, когда шли эти студенческія волненія,.. Помните? Впрочемъ, вы не можете помнить — вамъ тогда и пяти лѣтъ не было.. . — Нѣтъ, я помню . . . — серьезно отвѣчалъ я. — По литературѣ.. . Я, въ самомъ дѣлѣ, помнилъ и студенческія волненія, и . . . пожаръ Москвы при Наполеонѣ, и судъ надъ Сократомъ. Отлично помнилъ. Говорятъ: vita brevis, ars longa, жизнь коротка, а наука длинна. Наука не только «длинна», но она имѣетъ свойство удлинять и саму жизнь, и удлинять, и расширять, и углублять ее безконечно. Жизнь это чаша, а наука — волшебница, которая можетъ насыпать въ эту чашу драгоцѣнныхъ камней до краевъ при одномъ, однако, важномъ условіи: не требовать отъ волшебницы невозможнаго, не ждать, чтобы она сказала все, не быть похожими на ту глупую старуху, которая осталась при разбитомъ корытѣ только потому, что не удовольствовалась богатыми дарами золотой рыбки. Всевѣдѣнія, раскрытія конечныхъ тайнъ отъ науки требовать нельзя — все это не дано человѣку и съ этимъ пора разъ навсегда примириться, но будемъ радоваться, когда наука дастъ намъ съ Платономъ присутствовать на судѣ надъ Сократомъ, когда поведетъ она насъ по звѣзднымъ полямъ безконечности, когда раскроетъ предъ нашими изумленными глазами морскія глубины, когда на томъ мѣстѣ на нашемъ полѣ, гдѣ раньше росъ одинъ убогій колосъ, она выраститъ намъ сотни колосьевъ и мы будемъ въ состояніи насытить не только себя, но и другихъ. Если древа всезнанія не растетъ въ земныхъ садахъ, то это совсѣмъ не значитъ, что надо зажечь александрійскую библіотеку и разбить наши телескопы... Внучка Каина и внучка Сиѳа. Десятилѣтняя Люся, одолѣвая одно изъ препятствій, которыми мы для чего-то загромоздили свѣтлый путь дѣтства, занимается библейской исторіей. Но это воль нодумка, на которую величавая сѣдая древность не производитъ никакого впечатлѣ-